• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
13:59 

зачем мне феминизм

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Этот вопрос, который всякий раз вызывает у меня недоумение.

Феминизм нужен мне:
- потому что, выходя вечером из поезда метро, я отступаю вглубь вестибюля и стою, пока все пассажиры не пройдут на эскалатор, чтобы убедиться, что причмокивавший мне в вагоне сорокалетний дядя не решил выйти за мной на моей станции. Бывает, что решает.
- потому что раньше я ходила утром на учебу через парк, но пару лет назад перестала это делать после того, как на меня напал эксгибиционист - до этого я верила в миф о том, что они безвредны, просто гуляют по дорожкам и дрочат, пытливо заглядывая в лица проходящих мимо женщин и девочек. Встречаю этих душек в парке каждый месяц. Но этот решил со мной познакомиться. Была зима и темнота. Если бы я могла, я бы его убила. Это одна из причин, по которым я не завожу травматику.
- потому что с первыми же отношениями развеялся пепел всех моих иллюзий о "защищенности". Когда мой неудавшийся свекр, собрав в кулак все свое остроумие "нового Шопенгауэра", назвал меня портовой шлюхой, мой защитнег в ответ на немой вопрос недоуменно сказал "ты что, хочешь, чтобы я ударил папу?" Моя покойная бабушка защитит меня лучше.
- однажды мужик схватил меня за задницу прямо при моей маме - мы шли домой, я держала ее за руку. Она не заметила. Я испугалась вскрикнуть или сказать что-то, потому что мама бы вскинулась, а рядом с уродцем был его друг. Мне было шестнадцать.
- потому что я никогда не хожу по краю тротуара - тормозящие, опускающие стекло и приглашающие покататься дяди втрое меня старше могут решить открыть дверь и затащить меня внутрь.
- потому что мои однокурсники, молодые ученые СПбГУ, спорят на алкоголь, кто из однокурсниц им "отсосет", а другие однокурсницы, достаточно избранные, чтобы быть вхожими в мужской круг, находят это оригинальным и остроумным.
- потому что мой бывший, чтобы справиться с обидами прошлых неразделенных любовей, говорил "боже, как она разжирела", показывая мне фото здоровой красивой девушки. Потому что в это же время я проходила через пыточную стадию булимии и он об этом знал.
- потому что мужчины искренне уверены, что симуляция в постели - вина женщины и признак ее ненормальности; вовсе не признак того, что она боится разбить его хрупкое мужское эго и разрушить отношения, сообщив, что ей собственным пальцем приятнее. Потому что она не доверяет ему достаточно.
- потому что заискивающий кудрявый говорливый юноша выиграл вместо меня грант, не смысля в теме ничего, плохо говоря по-английски и попав в программу за компанию со мной, после того как я придумала для него агенду и тему и написала сиви и мотивацию. Потому что он считает, что заслужил это.
- потому что в моей огромной международной компании брошенная мужем после рождения ребенка мать-одиночка с опытом три года получает 70 тысяч, а милый мальчик с опытом ноль - 90.
- потому что самоуверенным бесталанным идиотам, не способным связать силлогизм капитана Врунгеля, принадлежит весь мир, а я до сих пор пускаюсь искать причины в себе и критиковать свое саморазвитие.

И, конечно же, потому, что я постоянно слышу от мужчин, как я все это преувеличиваю/слишком индоктринирована/это единичные ублюдки, совершенно случайно встречающиеся повсюду/подставь свой вариант. Так снисходительно, с позиции высокого разума, они готовы объяснить мне о моей жизни и о том, как все на самом деле, ведь сама я вряд ли догадаюсь. Они не подозревают и о том, как интригующе это звучит, будучи с пеленок приучены, что их мнение обо всем на свете очень важно и крайне весомо. Люблю послушать про то, как я беспокойна и мне надо немного расслабиться, и перестать уже говорить им некомфортные вещи, я мужчина, я не хочу об этом думать, я хочу платье.
Как на той неделе, например, когда дядя в набитом вагоне метро терся об меня сзади весь пролет от Невского до Горьковской. Просто расслабься! Ты все время преувеличиваешь!

Я никогда не могла точно определить для себя, что такое феминизм. Но меня называли феминисткой всякий раз, когда я высказывала мнения, отличающие меня от половика.

20:23 

о роли личности в истории

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Вот, скажем, Спартак - античный мудак и говно. Будучи рабом и имея добрый кусок хлеба, добываемый гладиаторскими боями – поднял восстание и с восьмидесятитысячной армией попёр на римских легионеров.
Гандон! Конечно, римляне его порубали, а так же и 6 000 его сподвижников. Последних распяли на крестах вдоль дороги, и никогда не снимали оттуда. А Рим, вместе с его рабством, пал только 4 сотни лет спустя, и на Спартака ему было насрать.

В Средневековье выёбывались флорентийцы. У них, видите ли, был город-государство, где все граждане принимали участие в управлении. Кстати, и всех пришедших во Флоренцию они тоже считали гражданами, говоря, что «городской воздух делает свободным». А всем королям, императорам, папам, и прочим охочим до чужого богатства товарищам, они показывали фак, вернее, давали вооружённый отпор.

Что это я всё про Европу? В Америке тоже было дофига гандонов! И первый из них – Джон Браун. Ему, видите ли, не нравилось рабство! Он, будучи христианином, считал, что бог предписывает «помнить тех, кто в оковах, как будто бы и ты закован с ними». В XX веке по его стопам пошёл уже черножопый – Мартин Лютер Кинг. Нигеру казалось, что ущемляют права нигеров. Права на собственность и на образование. Право на равную оплату за равный труд. И всякие мелочи, типа раздельного проезда в транспорте ему тоже не нравились. И он задолбал всю Америку своими акциями ненасильственного сопротивления. За что и был застрелен доброжелателями, оставив на произвол судьбы безутешную вдову и четверых детей. Совершенно безотносительно бессмысленной деятельности Мартина Лютера Кинга слово «нигер» вышло из обихода жителей США, расовая дискриминация стала уголовным преступлением, а к власти пришёл чернокожий президент.

Что это я всё о мужиках? Ёбнутыми были и тётки! Ёбнутым тёткам не нравилось, что у них нет избирательного права и права на развод. Нет права на имущество и права на выбор супруга. Им не нравилось, что им запрещают работать, либо платят за их труд в разы меньше, чем мужчинам. Одна ёбнутая американка сказала: «Мы не станем подчиняться законам, в принятии которых мы не участвовали, и власти, которая не представляет наших интересов». А другая овца – Олимпия де Гуж – посмела заявить «Если женщина достойна взойти на эшафот, то она достойна войти и в парламент».

Тупых гандонов было полно и во время Второй Мировой войны. Скажем, португалец Суша Мендес, работая в дипломатическом представительстве Франции, выдал евреям, вопреки приказу своего правительства, 30 тысяч португальских виз. А когда он был вынужден покинуть Францию, и последняя партия его виз на границе была признана недействительной, он дал сигнал евреям, стоявшем на кордоне, следовать за его машиной, и вывел их к заставе, на которой не было телефона. Там не знали, что Мендес лишён должности, и выпустили всех. И в самой Германии были предатели. Так, фельдфебель вермахта, Антон Шмид, в оккупированной Литве, вместо того, чтобы уничтожать евреев, вывозил их из лагерей смерти на нейтральные территории. Был расстрелян в 1942 году. Признан Праведником мира в 1967.

Эти недовольные гады, мешающие общественному спокойствию, то и дело появляются во всех уголках мира...

ledagarina.livejournal.com/89835.html


царь бросил декабристам ссылку
на википедии тобольск
отмерили по гуглкарте
бестужев уронил лорнет

23:14 

like a sir

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Когда идешь на первый визит к психотерапевту, а она прописывает тебе таблетки и предлагает лечь в психиатрический стационар - тогда понимаешь, что наступил #успех. Надеюсь, там будут чернокожие массажисты.




21:37 

Важно! этот пост содержит зашкаливающее количество мыслей -

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
- букв, слов и предложений, а также всяческих речевых оборотов. Недавно я узнала, что это очень опасно, поэтому предупреждаю заранее - если у вас буквобоязнь, не читайте это, друзья. К тому же написано женщиной!.. это не к добру.

Это действие развернулось во время моей беседы с одним неплохим, неглупым мужчиной на вечные темы морали, звездного неба над головой и нравственного закона внутри нас. Должна сразу признать, что тему равенства не смогла удержать в себе, и мужчину должным образом не уберегла от утраты уюта.

"Ты слишком индоктринирована" - качает головой мужчина. Извини, милый, сейчас я разиндоктринируюсь, сделаю минет и убегу резать оливье.. я не хотела повредить твою мужественность. (Что, интересно, значит "слишком индоктринирована", если он вроде как согласен с доктриной равенства.. здесь должен быть филосораптор, слишком равной хочу быть, наверное. Ох уж эти феминистки).

"Ты, что бы мужчина ни делал, будешь всегда винить его, потому что он мужчина" - наверное, хотел сказать "какую бы хуйню мужчина ни делал, твое возмущение всегда будет неадекватно, потому что ты феминистка". Я поняла так. Потому что вроде за минуту до того мужчина признал, что сам сделал мерзкую дрянь, но потом все-таки не смог не отметить мои тяжкие гендерные предрассудки - на мужчин накидываюсь безжалостно. Дискриминация мужчин. Феминистки мужчин обижают, в конце концов, почему никто этого не замечает?

"Я хочу, чтоб женщина была спокойной" - без комментариев. Хотя нет, с комментарием. Ты ей изменяешь, а она - спокойная! Во. Вот теперь хорошо.

"Я никогда не врал женщинам о своей любви, я любил каждую из них, просто у меня случаются помутнения" - ну что ж вы сразу не сказали, поручик, что Помутнения…

"Я увидел ее глаза, и пшик" - здесь затрудняюсь с точным междометием, "чпок" или "пыщь", в общем, вжик-вжик-вжик, уноси готовенького. Гусарская баллада, итическая стрась - а стрась, как известно, снимает с мужчины все возможные нарекания, гармонь в голову ударила. Комментарии на этот счет мужчина воспринимает как комплимент. Почему - спрашивайте у специалистов.

"Но как ты себе представляешь мужчину, который не делает всего этого??" - недоумевает мужчина. Намекает мужчина, что такими темпами я никого никогда не полюблю… и не испытаю снова великой любви. Такой любовью я уже попользовалась и мне хватило, правда, могу отдать ее мужчине, чтобы засунул он ее себе в гендерно неспецифичное отверстие - там ей самое место.

"Эти рефлексии очень неприятны и нет ничего удивительного, что мне не хочется этим заниматься!" - ну вот с этим не поспоришь, действительно ничего удивительного.

В общем, сухой остаток моей беседы с мужчиной заключался в том, что он не хочет быть с женщиной, которая заставляет его думать о дерьме, которое он делает ("я все взвесил и принял решение, что мне лучше всего будет…"). В конце концов холодный мир самокритики никогда не привлекал мужчину. Он действительно считает, что я никогда раньше не видала таких сильных, напряженных извините, непобедимых аргументов, как приведенные выше. И мне он советует из этого холодного мира вылезти, наконец, в нормальный теплый, где мужчины срут, а женщины спокойны, и у них такая любовь. Господь, выноси!

И не устанет язык от постоянных потуг приписать мне ненависть к мужчинам - да ты же, да ты же.. мужчин ненавидишь!!!11 галактека опасносте!!11
Мужчин ненавижу, оказывается, а не скотов. Так считать удобнее... А удобство - это для нас действительно священно.

(Нотка радостного оффтопа: Марго Бинхэм подписалась на меня в инстаграме.. я селеба. Рыдаю от счастья).

18:58 

dreams are solid gold

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
За окном лес и в ледяном ночном воздухе раздается грохот поездов. Но я выпью таблетки и мне приснится деревянный дом на пустынном песчаном берегу, осенний вечер, шелест океана, и там мы со всеми моими любимыми мертвыми мальчиками будем веселы и счастливы.




01:04 

le Quartier Latin

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Есть в питерской тусовке моего возраста несколько человек, за которыми я годами слежу которых я считаю субъективно невероятно крутыми. Один из них фотографирует лучше, чем кто бы то ни было из виденных мною фотографов, например; и делает ряд других вещей. Я никогда не встречала его лично.

И вот кто бы мог подумать - сижу я, никого не трогаю, играю на губе Интернационал в своем французском отшельничестве, и тут один, и второй кумиры моей молодости пишут мне и предлагают встретиться, от каких-то общих знакомых обо мне узнав! А несколько лет назад я ничего не могла поделать с чувством, что я не могу быть интересна умным людям вообще никак и сии сияющие небожители, случись им меня увидеть, презрительно сплюнут, развернутся и уйдут, взметнув плащами так безупречно, что мне останется лишь слюнявить мостовую в отчаянии.

А говоря о делах насущных - уж сколько раз твердили миру, что нет в Париже округа лучше шестого. Латинский квартал, медицинский факультет Сорбонны, буржуа завтракают в недоступной бархатной глубине Ле Прокоп, зазывает библиотека святой Женевьевы, аспиранты читают на ступенях Сен Этьен дю Мон... Робко и заинтересованно смотрят кудрявые студенты творческих специальностей с холстами, кистями, музыкальными инструментами - мой внутренний педофил шепчет мне на ухо. Наиболее претенциозные хипстеры вроде нас кружат у витрины Shakespeare & Co, призраки Уитмана и Джойса бродят по улице Одеон.. Мы решили - в последнюю ночь пойдем ужинать в Лила. Закажем одну устрицу на двоих и один бокал шардоне. Жизнь плебея удалась.

Но цельно описать мое знакомство с Парижем можно следующей историей. Я много раз и с большим наслаждением перечитывала своих Бодлеров, Аполлинеров и Дрюонов, Стендалей, Дю Гаров и Мерлей, Золей и Флоберов, не говоря уж о Прустах, ибо обожаю французскую литературу я искренне и всем сердцем. И вот в волшебном, загадочном, чарующем Париже в корпусе Сюлли Луврского дворца я захожу на этаж античности и понимаю, что по-хорошему все, что мне нужно - это остаться здесь среди Клавдиев и аргонавтов и бегать километры в подземельях, во временной и пространственной петле между Ипполитом и Медеей, от портика Парфенона к помпейским фрескам, роняя аудиогиды и заливаясь свинячьими соплями счастья. Что можно сказать о таком человеке… он открыт новому.


@настроение: и я завел с француженкою шашни, мои друзья теперь и Пьер, и Жан, и плевал я с Эйфелевой башни на головы беспечных парижан

01:16 

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Я в крошечной квартире на верхнем этаже допотопного дома во втором аррондисмане, в центре Парижа. Новых домов тут, кажись, нет как явления, а все, что есть, втискивались в каждую доступную щель вместе со своими эпилептически кривыми винтовыми лестницами и налепленными на каждый угол сточными трубами. Париж - один из самых густонаселенных городов Европы. Вокруг каменные дома с деревянными переборками, скрипучими полами и протекающими крышами - ситуация с жильем здесь похожа на ситуацию в Лондоне. Ты либо живешь в новом доме на отшибе, либо мерзнешь в продуваемом всеми ветрами доме эдвардианской застройки.

Одно окно непосредственно на улицу Монмартр смотрит в окна напротив. Второе упирается в строительные леса - дом реставрируют, пока не развалился. Но никто не ходит мимо окна над моей кроватью. По ночам дождь стучит по всей конструкции, ветер сотрясает алюминиевые балки, создавая сюрреалистический перезвон.

Нотр Дам у поэтов "паук-крестовик", по мне он больше похож на полуразложившийся труп. Гигантское мертвое животное с проступившими полуоголенными ребрами контрфорсов, ощерившееся сотнями пастей во все стороны - он внушает, внушает просто невероятно. Он противоречив и он получился куда сложнее, чем идея его и его церковный посыл - родила царица в ночь не то сына, не то дочь. Он покрыт историями, которые может прочесть только знающий - моя эрудиция слишком скудна. Вот мученики стоят на головах у каких-то балалаечников, вот черт с двузубцем утрамбовывает грешника в котел, вот город, над которым раскинул крылья ужас ночи, вот грифоны и кельтские собаки у святого Дени, который принес в руках свою голову, вот орлы и бабуины - что с этим обилием животных на католической твердыне? Гаргульи? Я еще не поднималась наверх, но мне уже снился сон в первую одинокую ночь под громыхание ветра - черные силуэты готики на фоне грибов от ядерных взрывов, и там высоко в небе на башне человек, собака, кабан и ястреб. Четыре пешехода Апокалипсиса.

Говоря о пешеходах Апокалипсиса - сегодня я прошла двадцать километров, сквозь Лувр через сад Тюильри, по Елисейским полям к Эйфелевой башне. Из сада Тюильри не уйти. Клумбы призваны выглядеть небрежными - разномастные лохматые цветы, кусты, колосья, бутоны, лоза, каждый росток посажен с умыслом - а-ля полосы живописного дикого луга пронизывают газон вдоль белых песчаных дорожек. Буйство цветов, оттеняющее резной травертин Лувра и под пасмурным небом - его странные крыши из побитой темной черепицы. Молчаливое место. Возле статуи доброго самаритянина ходят упитанные козы, пахнет стриженым самшитом, я не могу перестать представлять себе "Утро у ворот Лувра" - с тех пор почти ничего не изменилось.

Не верьте, что Эйфелева башня страшная и неуместная. Это на самом деле менгир тамплиеров, она похожа на ажурную фигурку из молочного шоколада, которую хочется съесть. На последнем издыхании можно через час подняться на самый верх, там безумно холодно, ветер сдирает скальп, температура около нуля, с первого этажа Нотр Дам еще вздымается над горизонтом, со второго еще торчит над горизонтом Сакре-Кер, но с вершины уже вся земля превращается в ровный лист далеко-далеко внизу.

А на стрелке острова Ситэ, где семь веков назад горел несчастный Жак де Моле, сейчас растет огромная ива. Посреди старого серого каменного города, на самом конце мощеной набережной - огромное бесформенное дерево. Прям как тот терновник, что пророс из могилы Тристана, только не в могилу Изольды, а просто прочь, в единственном возможном направлении.

22:40 

i sorry!

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Некоторые не видят разницы между верностью себе и онанизмом.
Станислав Лец

Невозможно не заметить стремления русских империалистов объяснять свое категорическое неприятие революции человеколюбием. Человеколюбие это зиждется на том, что:

1) беспредел и безнаказанность власти не является поводом для беспокойства, в отличие от вышедших на площадь властью обворованных и озверевших людей;
2) тот, кто в фуражке - прав и за ним авторитет, ну или тот, кто в короне, чтоб было красиво;
3) когда ругают холопов, подразумевается отсутствие морального оправдания жертв революции, но вслух говорится "отсутствие объективных причин".

И каким-то чудесным образом всегда бурно несогласный с революционным кровопролитием оказывается согласен с властью - удивительное явление. О этот восхитительный защитник моего народа, его глаза не сморгнут. Стоит при нем сказать "рабский менталитет" - и он разразится километровой речью в отчаянной попытке потушить пылающую жопу; в ходе этой речи мы наверняка узнаем, что во имя гуманизма нужно успокоиться и сглатывать. Дорогая редакция, я где-то это видел раньше.

Речью он разразится потому, что патриот. А патриотизм, наряди его что в адидас, что в мундир с эполетами, сводится к одному-единственному bottom line закону мироздания - наши правы.

Это, безусловно, естественная с точки зрения этологии позиция, крайне неоднозначная культурная тема - разбиение мира на категорию "я" и категорию "чужие" и вытекающий из этого дележ эмпатии в отношении X >>> Y. Это эффективнейший механизм социальной эволюции - развиваться, защищая "я" и свой ресурс. Но это объяснение совершенно непригодно к оправданию военного патриотизма, потому что государства не входят в этологическую категорию "я". Государство и народ в целом каждому из нас никто, они нам нуль без палочки, не сватья, не братья, никто. Патриот априори предпочтет этого никто другому, потому что у людей с неразвитым чувством самости проявляется то, что психологи называют "толпа вместо мозга" - стадо становится второй категорией "я" и залогом благополучия на физическом уровне. Но поскольку звучит это не очень впечатляюще, обычно говорят "любовь к народу".

"Любовь к людям" - тоже гипнотизирующая тема для меня.. ты уверен ли хоть, что свою маму любишь не на словах - на народ замахиваться не широковатый ль жест?

Вообще так гляжу на человеческую жись, и проповедники-гуманисты вызывают все больше подозрений с каждым днем. Пишет Роже Мартен дю Гар.

20:46 

st. louis blues

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Помню осенние уикенды в детстве, в Америке.

Техас - самый большой из штатов, включает в себя самые разные природные зоны, леса, горы, пустыни, и выходит в конце концов на юге к Карибскому морю. И, конечно, в Техасе можно найти самые разные виды жары. (Мы жили в полосе субтропических сосновых лесов, где влажность круглый год держится на отметке, близкой к ста процентам, температура зимой опускается где-то до шестнадцати градусов Цельсия и держится там от силы месяц, а в теплое время года стабильно плывет на уровне сорока. В пустыне человеку жить значительно легче. При первом знакомстве этот климат оглушает, выматывает, всякий раз, выйдя на улицу, думаешь, что попал в сауну - вся поверхность тела вмиг покрывается легкой испариной, влага конденсируется на прохладном теле. Никакие горячие напитки, кроме кофе, на Юге не употребляют - все остальное пьют из сосудов, набитых льдом. Чай со льдом, молоко со льдом, вино со льдом, пиво со льдом, виски со льдом)..



Гэлвестон. Бывший пиратский порт, а в девятнадцатом веке - самый прогрессивный город республики Техас благодаря морской торговле, штаб штатской ветви американского масонства и очаг организованной преступности. Первый муж Венди, давший детям фамилию Масео - один из потомков Сэма и Розарио Масео, техасских бутлегеров, перед Великой Депрессией отстроивших город до туристического центра.

Ныне там Масео Спайс Импорт Компани. One generation - it's all it takes in this country, if you play your cards right.

Гэлвестон расположен на Пеликаньем острове в Мексиканском заливе Карибского моря, это южная оконечность Техаса, исконно принадлежащая Мексике. Восхитительный климат южного океанического побережья, соленый карибский бриз, бесконечно бегущий вдоль берега Seawall boulevard, полосатые шезлонги и бесконечный джаз для туристов в Гранд Отель Галвез. Свернув с набережной вглубь острова, попадаешь в одно-двух-этажные кварталы колониальных деревянных домов; такой была и наша дача. Типичный для Юга легкий деревянный дом на сваях, призванный выходить сухим из наводнений. Колониальная мебель, витражные двери, маленькие комнаты с высокими потолками - в Гэлвестоне осталось много домов в викторианском стиле со времен его расцвета.



Мне приснилось, что я в Гэлвестоне, поздней осенью гуляю по набережной со Стивом Бушеми.
С молодым интересным парнишкой испытать запоздалое счастье, в сердце бушует пламя, под ногами бурлит океан...

21:24 

Saturday Evening Post.

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone


Томас Ирвин, человек-интрига. Не загадка, а именно интрига, потому что разгадать его легко, стоит только подобрать ключ; но интрига в том, где он лежит.

Молодой историк живет в башне из слоновой кости в компании почти одних лишь книг и призраков событий, происходящих с кем-то еще. Обладатель потрясающего, живого академического ума - нет нужды преувеличивать, Том строит логические замки, как чемпион собирает кубик Рубика, за секунды. И, как любой умный человек, он свободен от обычных, вульгарных перцептивных рамок - и заключен в другие, менее очевидные, но куда более беспощадные; ведь беспощадность куда хуже, когда ее можно осознать. Сердце мудрых - в доме плача, вот Ирвин и посвящает свои вечера науке, и женская нога не переступает порога его маленькой аспирантской квартиры в колледже Церкви Христовой в Оксфорде.

Ирвин, хрупкий росток человека, заключенный в невидимый пузырь и не научившийся еще жить снаружи, создает у людей опасную иллюзию того, что он взрослый мужчина - из-за своего интеллекта, преподавательского статуса, костюма, натянутого на непоседливое тело. Об этом он тоже догадывается, конечно, знает, что рано или поздно ему придется столкнуться с реальностью лицом, и не пытается от этого увильнуть - но и не торопит события. Он в высшей степени вещь в себе, лишен желания гнуть свои рельсы. Продукт неизъяснимого протестантского менталитета, где вера в предопределение сочетается с естественным пониманием - судьбой будет считаться то, что ты сам сделаешь. Ирвин ведь историк, он понимает в легендировании, в том, как настоящее меняет прошлое.

Милый мой Ирвин был прав, как всегда. Best way of forgetting something is commemorating it. Commemorate - [com]mit to [memor]y, запечатлеть, как на фотографии, на память заморозить что-то, что на самом деле живет, меняется. Можно сфотографировать реку, но не течение, и в ту же реку не удастся войти дважды.

Не знаю, был ли я достоин сожаления, но смешон - безусловно.
Луи Фердинанд Сели́н

23:19 

know before you go.

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
.

22:04 

the emptiness that we confess in the dimmest hour of day

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Я кажусь людям заторможенной и нечувствительной, как бревно, и хотя самые близкие знают, что это не так, для большинства людей я выгляжу примерно как он:



Сестра однажды мне сказала в ссоре, что ей ни к кому другому не приходится подъезжать на такой хромой козе, как ко мне. Так и не знаю, стоит этому радоваться или нет.
Отчасти поэтому он мне так близок. Неумение давать людям вовремя понять свои чувства из-за привычки урезать внешние проявления под корень, подавлять сильные эмоции, гнев, боль. Сам себя перехитрил, самовоспитание идет во вред, а гордыня не позволяет это признать.
А кто больше показывает чувства, чем испытывает их, тому это недоступно и неинтересно. Мне нужны только те, кто добирается до внутренностей. И одиночество постепенно закрадывается в психику.
Это чувство в пустой квартире вечером. Не то чтобы болезненно, но с непреклонностью потопа. Еще два года назад и следа того не было.

Утешает, что через месяц я буду катить на поезде в Нормандию с багетом во рту и бутылкой бургундского в кармане. Надо будет взять с собой шмотки почернее. Блюсти имидж журналиста Данко.

20:42 

Павлов И. О русском уме

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
— Нобелевская лекция, читанная в 1918 году в Санкт-Петербурге —

Заранее прошу меня простить, […] но я чувствую, что наша интеллигенция, т.е. мозг родины, в погребальный час великой России не имеет права на радость и веселье. У нас должна быть одна потребность, одна обязанность - охранять единственно нам оставшееся достоинство: смотреть на самих себя и окружающее без самообмана. […]

Возьмем […] нашу социал-демократию. Она содержит известную правду, конечно, не полную правду, ибо никто не может претендовать на правду абсолютную […] Что сделали из этого мы? Мы загнали эту идею до диктатуры пролетариата. Мозг, голову поставили вниз, а ноги вверх. То, что составляет культуру, умственную силу нации, то обесценено, а то, что пока является еще грубой силой, которую можно заменить и машиной, то выдвинули на первый план. И все это, конечно, обречено на гибель, как слепое отрицание действительности. […]

Перед революцией русский человек млел уже давно. Как же! У французов была революция, а у нас нет! Ну и что же, готовились мы к революции, изучали ее? Нет, мы этого не делали. Мы только теперь, задним числом, набросились на книги и читаем. Я думаю, что этим надо было заниматься раньше. Но раньше мы лишь оперировали общими понятиями […] Но я скажу, что нам было бы гораздо полезнее читать не историю французской революции, а историю конца Польши. Мы были бы больше поражены сходством того, что происходит у нас, с историей Польши, чем сходством с французской революцией.
В настоящее время этот пункт уже стал достоянием лабораторных опытов. Это поучительно. Это стремление к общим положениям, это далекое от действительности обобщение, которым мы гордимся и на которое полагаемся, есть cамое примитивное свойство нервной деятельности. […]

Так как достижение истины сопряжено с большим трудом и муками, то понятно, что человек в конце концов постоянно живет в покорности истине […] Так ли у нас? […] ведь люди верили, что Россия протрет глаза гнилому Западу. Откуда эта гордость и уверенность? И вы думаете, что жизнь изменила наши взгляды? Нисколько! Разве мы теперь не читаем чуть ли не каждый день, что мы авангард человечества! И не свидетельствует ли это, до какой степени мы не знаем действительности... […]

Мне как-то пришлось исторически исследовать моего предшественника на кафедре физиологии профессора Велланского. Он был, собственно, не физиолог, а контрабандный философ. Я знаю доподлинно от профессора Ростиславова, что в свое время этот Велланский производил чрезвычайный фурор. Его аудитория была всегда целиком набита людьми разных возрастов, сословий и полов. И что же? И от Ростиславова я слышал, что аудитория восторгалась, ничего не понимая, и у самого Велланского я нашел жалобу, что слушателей у него много, охотных, страстных, но никто его не понимает. Тогда я поинтересовался прочесть его лекции и убедился, что там и понимать было нечего, до такой степени это была бесплодная натурфилософия. А публика восторгалась.

Вообще у нашей публики есть какое-то стремление к туманному и темному. Я помню, в каком-то научном обществе делался интересный доклад. При выходе было много голосов: “Гениально!”. А один энтузиаст прямо кричал: “Гениально, гениально,
хотя я ничего не понял!” […]

22:42 

if I only could be running up that hill.

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Сегодня почти весь день провела в дороге. Если ехать от Зеленогорска в сторону Бусловской, то можно добраться до изумительных мест абсолютно безлюдных, до которых гопники не доезжают. Там мы и протусили большую часть времени, обветрились и обгорели, с моря дует ветер уже совсем неласковый. И когда к вечеру ехали обратно с ломотой в ногах, крутили мимо деревянных домов на берегу, я уже не в первый раз - в этом месте - поймала себя на мысли о другой жизни, о том, что хочется остаться здесь, у осеннего моря. Хочется, чтобы вокруг были новые люди, абсолютно новые, абсолютно незнакомые мне мои друзья, с которыми не будет никакой истории, никакой лжи, никаких оставленных в прошлом язв. Хочется остаться в доме у моря, где запах печного дыма, деревянных стен и горячего грога и где на травянистом песчаном побережье пахнет пыреем, как пахло в детстве, а я взрослая. Где можно никуда не спешить, разговаривать за ужином, быть независимым и в то же время спиной чувствовать поддержку. Хочется перепрыгнуть в свое будущее, иначе говоря, минуя период становления, хочется перепрыгнуть в зону комфорта, зону защищенности.

При этом одна из самых любимых тем в литературе и кино - это как раз тема становления. Coming of age. Я поглощаю книги об этом, как алкоголик водку. Капитан Психологическая Очевидность подсказывает, что подспудно я чувствую в себе проблему с этим.

В кино "рост и осознание" у героя часто происходят скачком, а в реальности такого не бывает. Ну то есть, это смазано. Вот у меня осознание. У меня открываются глаза. Я успеваю это разобрать по буквам, записать, задокументировать, пару дней протягиваю на этом паровозе - а потом наступает откат, и начинается бесконечная волна, присоединяясь к предыдущим. Поиск ошибки после устранения ошибки. Последствия последствий последствий. И так далее. Простите, господин, где мое зерно истины?.. я его не вижу.. мне полагается.

Посмотрела случайно "Шоколадную войну" и осталась в восторге. Она такая тонкая, такая простая, как начало сотни неоконченных фраз. Оставляет такой простор для рефлексии. С удивлением узнала потом, что это, оказывается, обязательный к просмотру фильм в программе младших классов высшей школы по английскому в США. Я-то в младших классах там не училась. И американским подросткам она так же навязла в зубах, как чертов Эльф, которого крутят в каждом классе под Рождество.

А в концовке играла песня, на которой я сразу заерзала - что за дивные ноты; оказалось, это оригинал Running up that hill, которую я давно люблю в сложном исполнении Placebo. Но в эпилоге на школьном стадионе под пасмурным небом именно этот устаревший электронный дребезг был идеальным аккордом, как последняя деталька лего.


23:23 

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Фотографии Alice~, как весы Анубиса, выявляют истинную сущность людей.


@настроение: Ladies and gentleman, lend me your ear: tonight is not the night for speeches.

19:48 

Il terzo giorno.

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Большую часть дня провели в Капитолийских музеях. Так сложилось, что до сих пор мы обходили их вниманием, а там огромная постоянная коллекция, и этим летом - еще и приехавшая из Флорентийского Барджелло выставка Микеланджело, того, которого мы не видели.

Братья мои Диоскуры в дебильных шапках, по своему обыкновению обозревают кордонату, наводненную туристами. На площади Кампидолио играют свадьбу и рассыпают рис, а я, засмотревшись на открытые ворота квестуры, с налету впиваюсь голенью в мраморную скамью. Мрамор - очень твердое вещество. Карабинеры свистят и переживают, а у меня в итоге кровоподтек и благородная хромота. Младенец в очереди за билетами скулит и лопочет. Его пока больше интересует собственная пятка, чем Микеланджело.

Палаццо Нуово и палаццо деи Консерватори соединены подземным этажом, поскольку под площадью в девятнадцатом веке нашли храм Вейовиса - маленького, но гордого хтонического бога, впоследствии вытесненного Диспатером. Латины хоронили на этом месте еще, кажется, в шестом веке до нашей эры, так что появление там храма - это явно неспроста.

Сейчас все, что можно увидеть в нем - это освобожденные от земли и закрытые стеклом участки мощной кладки, видимо, несущих стен на подземных этажа музея, а также добытые в округе могильные плиты еще времен республики.

Поскольку пьяцца Кампидолио находится на высоком холме, цокольный этаж музея храмовыми галереями выходит как раз на Республиканский Форум, давая великолепный обзор с нового угла, а впридачу еще и из прекрасной каменной прохлады. Там есть пара мест, где можно проглядеть всю храмовую шахту снизу, где спят нетронутые мозаики, вверх, где в стенах зияют таинственные проемы над обрушившимися переборками. Пройти никуда там, конечно, нельзя.

В таких местах меня всегда охватывает болезненно сильный позыв к мародерству. Возможности глухой ночью пролезть туда, обойти сигнализацию Юнеско и до рассвета лазить там со всем этим наедине. Главное - наедине. А потом и умереть не жаль.

На первом этаже - коллекция античного мрамора от мифологических персонажей до членов императорских семей до седьмого колена; Ливия в образе Гесты с веретеном и покрытой головой, Юлия Домна с пучком мраморных маков в руке, бюст несчастного Агриппы Постума, на свое горе оставшегося последним внуком Августа при живой Августе - оклеветанного, изгнанного, убитого и разрубленного на куски в рамках преемственности принципата.

Сам Август безошибочно узнается в любом образе хоть в императорской броне, хоть в тоге понтифика - либо легендированное, либо его настоящее очень характерное лицо с породистыми чертами, триумфальное, но безмолвное, не выдающее своих секретов. Лицо хозяина золотого века. Был ли он на самом деле на поводке у своей примерной жены, чье лицо Клавдий узнал в гравюре Медузы с надписью "Отрава царит над миром"? Узнаем ли когда-нибудь?

Дальше этажом - экспозиция Микеланджело в душных влажных станцах с фресками по госзаказу. Он, конечно, мастер, мастер эмоции на мраморе, мастер фигур в динамике.



Поражает бюст Брута, казалось бы, сработанный грубыми резцами, но леденяще экспрессивный, с мученически горделивым поворотом головы, с туповатой, но благородной непокорностью во взгляде. Я, невзирая на легенду, буду верить в то, что маэстро здесь изображал его душевное состояние после мартовских ид, в отчаянном побеге от триумвиров, уже тогда, когда у него не было никакого выхода и никакого будущего. Когда его лицо носило на себе эту печать смертнической обреченности, он явно уже миновал все развилки своего пути, уже со дня погребальной речи, когда Марк Антоний, выступая после Кассия и бросив в толпу окровавленную тогу, предрешил дальнейшую судьбу республики. Брут нам показался в сотню раз более одухотворенным, чем выставленный в отдельном отсеке монументальный Иисус с крестом.

А я простояла уйму времени перед небольшими парными скульптурами откуда-то как будто с могилы какого-то Медичи, историю которых я не смогла потом, хоть убей, никак найти.



Аллегория воинской славы по Микеланджело. Особенно играет на фоне останков колоссальных статуй Константина, принесшего Рим христианству, после чего в Риме сразу воцарилась идиллия и императору-крестителю настроили статуй высотой с пятиэтажный дом; только это не спасло его от близко посаженных глаз и стрижки горшком.

Дальше освежеванный Марсий из розового мрамора - трогательное средство выразительности. Один Марсий, пастух, певец и игрец на авлосе, некогда возгордился своим талантом до такой степени, что вызвал Аполлона на музыкальное состязание. Аполлон победил, содрал с Марсия кожу и подвесил ее на высокой сосне; теперь, когда ветер колышет ею, она издает прекрасную музыку. Помню, я от души развеселилась, когда преподавательница по итальянскому искусству рассказывала нашей группе эту историю. Мои одногруппники, кажется, сочли мое чувство юмора не очень годным.

Далее хранящая тайну своей подлинности или поддельности бронзовая волчица с сосущими младенцами, мы еле несем ноги. На выходе из музея собираются тучи, а мы идем мимо театра Марцелла - подарка отцовской любви - навстречу обеду.



Редко бывает, что культура вступает в битву с желудком, но чаще всего - в Риме. И живот побеждает на некоторое время.

Мы обедаем в полупустом семейном еврейском ресторане, когда уже совсем грозовой шквал сносит скатерти со столов на улице. Тунец в артишоках, говяжьи отбивные и нога ягненка с печеным картофелем, а потом с кофе - еврейские сладости на сборной тарелке. Ресторан расположен на территории бывшего еврейского гетто, стены расписаны сценами из жизни коммуны - лавочники на мулах везут овощи и фрукты, молодая женщина вешает белье, а еврейская бабушка на первом плане строго взирает на бесящихся на мостовой детей. Видимо, то и есть nonna Betta - реальный ли персонаж?

Когда мы вышли пройтись по переулкам гетто, сухой гром уже вовсю гремел и клокотал бельем ветер. Там очень своеобразная планировка кварталов, тесно, арки и галереи громоздятся друг на друга, и почти ни души вокруг, ни единого голоса. Дождь накрыл нас у Виктора Иммануила, и мы вместе с толпой бежали через площадь под пинии. В выходные движение по Фори Империали перекрывают, и людской поток движется по всей ширине императорской дороги.

00:27 

Il secondo giorno.

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Не могла нормально спать ночью от перевозбуждения. Встали рано и после безуспешных попыток найти что-нибудь съедобное отчалили в тридцатиградусную жару.

Поодаль от центра на любом углу можно найти кофейню с каппуччино и свежими круассанами, где в теплом утреннем гомоне перед работой завтракают итальянцы, читают газеты и перекидываются остротами с барменом. Так мы и позавтракали среди бизнесменов в черных костюмах, втягивающих свой эспрессо одним глотком у стойки, собаковладельцев и велосипедистов, бросающих своих коней у двери, дворников, флиртующих в перерыве от Сизифова подметания бесконечных усаженных платанами улиц.

Утром долго шли к Ватикану окольными путями через пьяццу дель Пополо и мой возлюбленный антикварный квартал. У священного престола традиционный дурдом, туристы, экскурсоводы, криминальные элементы в форме пакистанских эмигрантов торгуют навынос сумками дольче габбана, монахини пьют кофе в окне и окидывают равнодушным взглядом вавилонскую толпу. Магазины открыток рекламируют папу Франческо, индусы связками толкают четки по два евро, и солнце сжигает заживо.



Пообедали в Борго Нуово, вина не пили. Там почти никого, несмотря на пиковые часы. Официанты год от года щедры на похвалу моего итальянского, хотя пару лет назад по акценту приняли меня за гречанку - а может быть, из-за носа и волос.

Днем дома поспали, сломали Юберу ставни. Тут адский своевольный душевой смеситель, похожий на старый телефонный аппарат, тоненькая струя воды бьет из трубки с героической силой куда угодно, только не туда, куда надо.

Жара пошла на спад и начали стягиваться тучи. Я еще из самолета видела молнии над городом. Мы наконец пошли куда следует, в сторону Пантеона, где пришлось сесть с Голуазом. По площади ездят конные упряжки и играют извечные Пинк Флойд и Лед Зеппелин, с таким постоянством, что через четыре года у меня уже ассоциируются с Римом. Женщина расколола нас с мамой фразой "mamma-figlia?" - хотя мы мало похожи, к сожалению, разве что выражениями лиц.



Самое лучшее время для похода на Форум - это вечер и ночь. Воздух прохладнее, людей меньше и они тише, рыночная площадь просвечивается огнями с Фори Империали, но современный шум не долетает до Форума. А может, я просто впервые его увидела в ирреальных вечерних сумерках, пахнущих олеандром - это могильное изваяние Рима, его безмолвная посмертная песня, властная и полная тайн, которые уже никогда не будут раскрыты, бьющая поддых своей лаконичной величественностью.

В конце концов, римляне - отцы лаконики. Краткость их крылатых выражений, кипяток латинской иронии обладает такой мощью выразительности, которая не снилась Шекспиру на единицу текста. Чего стоит один Цицерон - республиканец, либерал, приговорив заговорщиков Катилины к казни без суда и следствия, выйдя, бросает толпе свое легендарное "Vixerunt". В русском нет буквального перевода, но это совершенная форма прошедшего времени глагола "жить" - нечто близкое к "Отжили". Чего стоит Кассий, носивший трехлетнего Калигулу на плечах, Кассий, который двадцать лет спустя на вопрос "В чем дело, Херея?" отвечает двумя словами - "Получай свое". Accipe ratum.

А кто-то живет в прилегающих к Форуму квартальчиках. У нас на глазах женщина уронила с галереи телефон, и героический полициотто вызвонил какого-то ночного сторожа снизу, чтобы тот его достал. Я думаю, человеку, который работает ночным сторожем на Форуме, от жизни вообще ничего больше не нужно. Пришел на работу, выпил два пальца абсента и под звездно-фиолетовым покровом ночи беседуешь то с Вергилием, то с Ливией, то с Адрианом, а то с Клавдием или Нарциссом, а то и со всеми разом.

Мама, чому я не древний римлянин.

Ночью очень долго искали, как доехать до дома, все транспорты до Фламинио перестают ходить в девять вечера, в итоге мы ехали домой через Термини на ночном автобусе по очень долгому маршруту мимо ста замков и развалин, о которых мне совершенно ничего не известно. Я увидела прошлогодний плакат Национального музея с запомнившимся мне слоганом "Once were Romans"; думала - в Улиссе или не в Улиссе была эта сцена, где герой идет по своему городу, думая о Трое, поворачивает за угол и видит далеко внизу и до горизонта ахейские корабли и лагеря под стенами Илиона. Со мной это происходит ежеминутно.

Фраза с плаката - игра слов, не хватает одного для ясности смысла: некогда были римляне, или некогда были римлянами.
Светила полная луна, по-южному огромная, низко висящая, и повсюду виднелись афиши римского театра оперы - дают "Кармен" и "Севильского цирюльника" в термах Каракаллы. С нами в автобусе ехал мальчик-архитектор, возвращающийся с чемоданом домой с Эразмус Мундус. У него типичное выражение лица человека, который путешествует один.


00:12 

Il primo giorno.

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Долетели хорошо, несмотря на то, что сидеть пришлось по отдельности. На деле Аэрофлот оказался Алиталией и стюарды не говорили по-русски, и даже по-английски с трудом.

После фильма Альмодовара про стюардов и стюардесс не могу спокойно на них смотреть, сразу начинаю видеть любовников и трансвеститов.

Ехали из Фьюмичино в такси, впервые посмотрела на Большой Рим изнутри. Каждый раз, когда сюда приезжаю, думаю одно и то же - как можно жить где-то еще, хотеть жить где-то еще. Ночной воздух, нагретый солнцем и пахнущий соснами, пролетал насквозь наш аккуратненький фиат, пока мы пытались сформулировать по-итальянски общеобразовательные вопросы, а седой старичок-таксист лихо и гладко мчал нас мимо акведуков и бесконечных олеандровых рощ.

Живем на берегу Тибра на виа деи Подести, в довольно старой квартирке римского дельца по имени Юберто - он себя называет на французский манер Юбером. Пока я разговаривала с ним только по телефону, а ключи нам отдала его сестра по имени Фьямма - пламя по-итальянски.

Атмосферная квартира с деревянной мебелью, высокими потолками и посудой, по большей части состоящей из рюмок и пепельниц. В шкафу я нашла Юберовы детские реликты - религиозную тетрадь в частности, заполненную скрупулезными рисунками святых ангелов Божьих и записанными неверной детской рукой молитвами. А Даша нашла комиксы про женщину, которая перелезала через забор и порвала платье, как у Хармса. Компенсация религиозной тетради, видимо.


14:30 

Sogno essere alla citta eterna

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Кого при виде мраморного валуна бросает в холодный пот - тот я.

Однажды в Ватиканских музеях я свалилась в обморок в станце Рафаэля, хотя это был второй раз, когда я там была. Небольшая, темная, прохладная комната, ощущение влажности от каменных стен толщиной в метр и где-то позади, за гранью сознания - гулкие голоса переговариваются на неизвестных языках, а прямо перед тобой фреска. Возможно, тогда было чуть жарче, ровно настолько, что это превысило мои силы.

Еду всего на четыре дня, потому что не могу брать отпуск, но предвкушаю глоток счастья.

Уже чувствую аромат сосен в жаркий полдень, безжалостное плавящее кости солнце, нытье стоптанных ног и умопомрачительный запах пармезана и болоньезе из каждого ресторанного окна. Вижу легко возносящиеся над палаццо и церквями силуэты пиний, темные витрины кофеен и разноцветные скутеры, снующие по мостовой мимо фонтана Треви. Слышу монотонные голоса индийских торговцев, аккордеон на пьяцце Навона, оглушительный стрекот цикад и крики попугаев в мандариновых рощах на Аппиевой дороге.

Чувствую вкус кьянти и ночную прохладу мрамора на Форуме, где я познакомилась с дедом-любителем античной истории, который говорил по-английски. Ощущаю душевный трепет при виде трех сестер - колонн - всего, что осталось от храма Диоскуров. Кастор и Поллукс - мои божественные покровители в античном пантеоне, родные братья Елены от Леды и Зевса, вылупившиеся из лебединого яйца полубоги, символы двойственности, рассвета и сумерек, покровители мореплавателей в бурю и воинов в битве, вознесшие на небосвод созвездие Близнецов, под которым я родилась.

Чувствую одновременно и смущение, и гордость от ломающихся итальянских фраз, их сочных, воркующих переливов, создающих иллюзию принадлежности.

Наверное, у меня действительно гипертрофированное восприятие древности, потому что случались разные казусы в моменты моего душевного волнения. Когда я вижу мостовую, по которой римляне ходили две с половиной тысячи лет назад, меня начинает так плющить, что мне кажется, я сейчас просто лопну от всех бурлящих во мне эмоций. Поэтому важно, чтобы спутник тоже был способен воспринимать что-то. В прошлом году поездка в Рим была потрачена, как и многое другое, на мои отношения благотворительности. Слава богу, что Рим никуда не девается.

13:33 

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Очевидно, как день, откуда растут ноги у женской привычки говорить о себе в мужском роде на письме, а то, не приведи осьминог, и в устной речи.

Свои ранние рассказики неизменно писала от мужского лица, потому это это дефолтный род, придающий культурный флер, а от лица женщины все это выглядело для меня без прикрас несерьезной писулькой, которой было на самом деле. Все девочки испытывают гадкий шок от первого соприкосновения с реалиями причин, по которым так тянет это делать. Все, что говорится от мужского лица, априори более весомо и требует более серьезного отношения. Большинство девочек не догадывается об этом очень долго, если вообще догадывается, и звучит волшебная фраза "почему-то мне так больше нравится". Интересно, почему. Почему-то я ни разу в жизни не встречала мальчика, которому почему-то больше нравится говорить о себе в женском роде. Почему-то.

С одной стороны, понятно, достигать самоидентификации - трудоемкий процесс, требующий многолетних интеллектуальных затрат и по умолчанию он немногим по плечу. Но всегда есть энтузиасты, которые ставят палки в колеса с раннего детства и последний шанс на здоровое самосознание и достоинство внимательно вытаскивают из детских пальчиков.

Юноша жрице в ответ с улыбкой насмешливой молвил:
"Нет, заблуждаешься ты, если думаешь, что не достигла
Слуха нашего весть о заплывших в Тибр чужеземцах.
Мнимыми страхами нас не пугай. Меня не забудет
Вышних царица богов!
К правде бывает слепа побежденная немощью старость,
Вот и терзает она тебя напрасной тревогой,
Вещую страхом пустым средь раздоров царских морочит.
Мать! Забота твоя — изваянья богов и святыни,
Битвы и мир предоставь мужам, что сражаются в битвах".

Гневом от этих слов загорелось фурии сердце.
Речь свою Турн оборвал, внезапной дрожью охвачен,
Взор застыл у него: зашипели эринии змеи,
Страшный лик открылся пред ним, и очи, блуждая,
Пламенем злобным зажглись. В замешательстве вновь порывался
Турн говорить, но, грозя, поднялись на челе у богини
Гады, и, щелкнув бичом, Алекто его оттолкнула.
"Вот я, — вскричала, — кого побежденная немощью старость,
К правде слепая, средь битв морочит ужасом тщетным!
Видишь меня? Я пришла из приюта сестер ненавистных,
Битвы и смерть — забота моя!"
В бешенстве вымолвив так, горящий пламенем черным
Факел метнула она и вонзила юноше в сердце.

Ужас тяжкий прервал героя сон беспокойный,
Пот все тело ему омыл холодной волною.

Вот, Турн, бойся женщин. Ты понятия не имеешь, что они на самом деле из себя представляют, потому что их настоящих ты почти наверняка никогда не видал.

Galveston

главная