Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
19:51 

… У.Б. Йейтс.

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone


Он медлил на базаре в Дромахере,
Считал себя в чужой стране родным,
Мечтал любить, пока земля за ним
Не запахнула каменные двери;
Но кто-то груду рыб невдалеке,
Как серебро, рассыпал на прилавке,
И те, задрав холодные головки,
Запели о нездешнем островке,
Где люди над расшитою волною
Под тканой сенью неподвижных крон
Любовью укрощают бег времен.
И он лишился счастья и покоя.

Он долго брел песками в Лиссаделле
И в грезах видел, как он заживет,
Добыв себе богатство и почет,
Пока в могиле кости не истлели;
Но из случайной лужицы червяк
Пропел ему болотной серой глоткой,
Что где-то вдалеке на воле сладкой
От звонкого веселья пляшет всяк
Под золотом и серебром небесным;
Когда же вдруг наступит тишина,
В плодах лучатся солнце и луна.
Он понял, что мечтал о бесполезном.

Он думал у колодца в Сканавине,
Что ярость сердца на глумливый свет
Войдет в молву окрест на много лет,
Когда потонет плоть в земной пучине;
Но тут сорняк пропел ему о том,
Что станет с избранным его народом
Над ветхою волной, под небосводом,
Где золото разъято серебром
И тьма окутывает мир победно;
Пропел ему о том, какая ночь
Влюбленным может навсегда помочь.
И гнев его рассеялся бесследно.

Он спал под дымной кручей в Лугнаголле;
Казалось бы, теперь, в юдоли сна,
Когда земля взяла свое сполна,
Он мог забыть о бесприютной доле.
Но разве черви перестанут выть,
Вокруг костей его сплетая кольца,
Что Бог на небо возлагает пальцы,
Чтоб ласковым сиянием обвить
Танцоров над бездумною волною?
К чему мечты, пока Господень пыл
Счастливую любовь не опалил?
Он и в могиле не обрел покоя.

12:35 

Роуэн Уильямс и Ричард Докинз

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Уильямс: Я не считаю, что вера в свободную волю означает веру в то, что решения принимаются каким-то призраком, и они независимы от материальной реальности. Но если – сейчас я бы хотел к этому вернуться – если граница между совершенно инертной сущностью и разумом пролегает не совсем там, где ее часто полагают, если вселенная не делится на некие призрачные субстанции и материальные субстанции, тогда получается, что решение принимает не какой-то независимый гомункул внутри меня, вне зависимости от того, что происходит; тогда решение – это то, что возникает из набора физических условий, которые не полностью предопределены, но изменяются и обновляются.

Докинз: Они могут быть полностью предопределены, но при этом создавать иллюзию свободы.

Уильямс: Как Вы это определите?

Докинз: Проводились эксперименты в области неврологии, когда люди принимали решения, например, протянуть руку за стаканом воды. В какой-то момент я протягиваю руку, и я думаю, что я принимаю решение сейчас, но экспериментальные результаты показывают, что, на самом деле, решение было принято на несколько секунд раньше, потому что по состоянию мозга можно определить, что это происходит. Я не могу с точностью сказать, что это значит, но думаю, что это означает или может означать, что когда я думаю, что принимаю решение, когда иллюзорная сущность внутри меня, которую я считаю «мной», принимает решение, оно уже принято.

Уильямс: Есть одна вещь, которая с моей точки зрения делает этот эксперимент чуть менее убедительным, и это, разумеется, то, что он касается довольно мелких, краткосрочных и не очень важных решений. Мне было бы интересно, действительно интересно понять, распространяется ли это на решения, на ком жениться, за кого голосовать – то есть на то, что мы обычно называем решениями.

Докинз: Ну, я думаю, провести эксперименты с подобного рода вещами довольно сложно.

Уильямс: Именно.

Кенни: Я бы хотел еще добавить, что большинство философов не любят примитивное представление о свободной воле, которое предполагает данный эксперимент. Эта идея стала популярной благодаря Декарту и Дэвиду Юму и давней традиции философов эмпириков и рационалистов, которая говорит, что у человека внутри есть некая душа, которая совершает некие умозрительные действия, впоследствии воплощаемые в реальности – именно такую картину и предполагает этот эксперимент. Но, как минимум, со времен Витгенштейна, которого мы с Роуэном безмерно уважаем, и Гилберта Райла, который много лет назад был моим учителем, известно, что существуют крайне веские философские основания полагать, что все работает по-другому. Удивительно, что вы восхищаетесь этим экспериментом, потому что он рисует картинку «призрака в машине», и вы говорите: «Ага, машина начинает работать раньше призрака», тогда как, я думаю, большинство современных философов полагают, что сама идея подобного взаимодействия тела и разума неверна.

Докинз: Но почему это не разрушает идею свободной воли?

Кенни: Потому что это всего лишь показывает последовательность событий в поступке, который ничем не предопределен. И это может оказаться совсем не тем, чего вы ожидали, если исходили из ложной философской идеи.

Обращает на себя внимание, что риторика современных атеистов почти буквально воспроизводит риторику советской антирелигиозной пропаганды; впрочем, эта риторика отличается и сходным уровнем правдоподобия. Докинз пишет: «Не думаю, что в мире есть атеисты, готовые двинуть бульдозеры на Мекку, на Шартрский собор, кафедральный собор Йорка, собор Парижской Богоматери, пагоду Шведагон, храмы Киото или, скажем, бамианских Будд». На фоне истории ХХ века (особенно российской, но не только) эти слова звучат крайне издевательски; разумеется, они ничего общего не имеют с научной и интеллектуальной добросовестностью. Но Докинз вряд ли сознательно лжёт. Он верит в определённый миф, где «наука» увязана с «атеизмом», атеизм с «разумом», «терпимостью», «просвещением», а «религия» должна служить извечным источником зла, безумия и тирании.

Сергей Худиев, Великий сциентистский миф


У меня слабо развито религиозное мышление, и я никогда не видела красоты в идее объяснения всего сущего ни религиозным, ни научным способом. Во-первых, хаха, это невозможно - по ряду причин, но в первую очередь из-за эмерджентных свойств информации в принципе и нашего мышления в частности. Но главное скорее в том, что за годы учебы на биофаке у меня сформировалось устойчивое неприятие сциентизма и такого кондового материализма в целом, потому что я насмотрелась на носителей этих идей и совершенно не представляю себе, к чему хорошему это может привести; может, Витгенштейн мне так близок своим неприятием чистого прогрессивизма.

14:29 

Драбблов пост

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
У нас отменный офис на верхнем этаже старого дома в двух шагах от Василеостровской. Окна митинг-рума выходят на Средний, и видно межфакультетский центр универа. Васька просто до безумия переполнен людьми, всего два метро и три моста, в часы пик везде жуткие давки и мертвые пробки, а теперь еще и прошел слух, что скоро одну станцию закроют на реставрацию - куда тогда денется вся эта Миссисипи, ума не приложу. (Зато одобрили проект (внимание!) на строительство канатной дороги. С Крестовского острова сюда для облегчения пассажиропотока. Я уже представляю себе эту канатную дорогу).

Даша создала закрытый ЖЖ с записями из своего бумажного дневника 2009 года. Помимо фотографий кота в младенчестве там с завидной частотой повторяется, с незначительными вариациями, фраза "вечером я играла на флейте, папа работал, а мама с Аленой решали физику и страшно ругались". Забавно, что я совершенно не помню ничего подобного, хотя это был первый курс, наверное, я все время только и делала, что училась.

Я достала свой весенний звездно-полосатый шарф и замечаю, что некоторые персонажи стали коситься на меня в метро. This is ridiculous. Венди шлет мне из Техаса длинные письма, в основном состоящие из вопросительных знаков. Я могу ее понять. Я с тоской вспоминаю те далекие субботние утра, когда я босая в халате с чашкой кофе стояла на заднем дворе нашего дома в Штатах и смотрела в лес. В Америке можно спокойно ходить босиком по улице, асфальт там, видимо, делают как-то иначе, он песочного цвета, не пачкается и к нему не липнет пыль. Хотя в Монтгомери вообще нет пыли, как явления - большую часть города занимает сосновый лес, среди которого разбросаны дома. Я помню, как в невнятном тумане тридцатичасового путешествия впервые поражалась контрасту между русским и американским пейзажами в иллюминаторе. Наши "бледной красы" серые квадратно-гнездовые кварталы, и их чистый зеленый лес посреди Вашингтона и разрезающие его под причудливыми траекториями желтые дорожки, бирюзовые кляксы бассейнов и глубокая синева Чесапикского залива.

(Еще я помню, как мои друзья бросали ключи на сиденье машины, а на ручке витражной входной двери у нас был маленький замочек, такой же, как в туалете, и Венди отчитывала меня строго как-то раз, когда я вечером забыла его повернуть. А я часто выходила в лес по ночам, то ловить толстого старого тайского кота, то просто так. Когда все уезжали на политические слеты, а я оставалась жить одна, я спала на первом этаже. Там был очень низкий потолок и маленькая спальня, почти полностью занятая кинг-сайз кроватью, и в ногах - окно во всю стену, выходящее, конечно, в лес. Ночью оно было открыто и там за москитной сеткой возле кормушек шуршали птицы и позвякивала побитая жизнью музыка ветра. Шутки шутками, а когда я уехала в Россию, у меня была жуткий невроз, я периодически начинала рыдать без видимых причин и ощущала, что жизнь устроила мне какую-то подставу, особенно со старшим классом понтовой питерской гимназии, где директор на уроке обществознания проповедовал Единую Россию. Так что нет ничего необоснованного в полном отсутствии у меня какого бы то ни было "чувства корней", о чем не жалею и чего не стыжусь, несмотря на старания некоторых озабоченных моим моральным обликом).

В работе я перешла от стадии "дайте мне еще что-нибудь сделать, я умею!" к стадии "не-не, не надо мне больше ничего, пожалуйста...". Прониклась, так сказать. На днях вырвались с ребятами в лес пожарить шашлык, было солнечно и ветрено, у меня обгорело лицо и мы выдули по бутылке вина каждый, кроме Рейна, который был за рулем. Остаток того дня пролежала ногами кверху и смотрела... кино. Какое - неважно. В последнее время главная характеристика кино, которое я смотрю - это то, что, в отличие от реальной жизни, там есть люди, которые мне нравятся; там их много и они легкодоступны.

Стабильно веду дневной объем потребления кофе к поллитру. Впервые всерьез думаю о психотерапии.

14:13 

И.Б. 1986

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Председатель Совнаркома, Наркомпроса, Мининдела!
Эта местность мне знакома, как окраина Китая!
Эта личность мне знакома! Знак допроса вместо тела.
Многоточие шинели. Вместо мозга - запятая.
Вместо горла - темный вечер. Вместо буркал - знак деленья.
Вот и вышел человечек, представитель населенья.

……………….

17:15 

Про то, как человек становится обезьяной.

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Наконец в семь утра в Питере стало более-менее светло. Так что когда я ковыляю на кухню, судорожно сжимая айфон, и не могу попасть рукой в рукав халата, потому что у меня очень плохая координация спросонья, за окном что-то уже синеет.
До того, что у меня началось традиционное уже весеннее обострение жажды покупать солнечные очки и достать велосипед. Хотя я до сих пор хожу в пуховике и тимбах.

В пятницу открылся наш новый центр клинических исследований первых фаз и биоэквивалентности. В лучших традициях российских энтерпрайзов к открытию недоделали половину дел, вследствие чего рабочий день наш начался в семь утра. В итоге, когда начали прибывать спонсоры и журналисты, и двести человек набилось в шатер, где шли презентации и резали красную ленточку, озверевший стафф в помятых костюмах толпился у фуршетных столов, не проявляя интереса ни к чему, кроме еды и алкоголя. На пустой желудок я быстро опьянела, и отопление оставляло желать лучшего, так что простудилась напрочь и теперь второй день сижу на работе, потягивая вместо чая Терафлю. А тогда я стояла в углу, переминаясь с ноги на ногу, запивая третий бутерброд просекко, стенки шатра под ветром пружинили и вой со свистом пер из всех щелей, и мне казалось, что скоро это галимое предприятие вместе со мной оторвется от земли и полетит в страну Оз, недаром меня зовут Элли.

Вторую половину дня мы с девочками - врачом, медсестрой и координатором - сидели в лектории, улыбались и махали и в промежутках между группами экскурсантов обсуждали работу. Мне рассказали, как у нас врачам платят по пять тысяч на испытательном сроке, как никому не приходит в голову компенсировать постоянные сверхурочные, а то и попросту оплачивать целые исследования. Я рассказала, как на собеседовании в нашем научном отделе глава медписателей мне выдал: "Используете вы свои знания в работе или нет - зависит только от вас. Вы же можете, например, глядя на результаты анализов крови пациентов, оценивать их, как биолог". Я молча сидела и думала, бля, мужик, а ю факин сириес. Ты думаешь, меня волнует, что я за бесплатно не могу почувствовать себя биологом? Я так и не поняла, действительно ли он был настолько незамутненным или просто так изобретательно меня послал. Испытательный срок с написанием брошюры исследователя в сто страниц за две недели, без опыта, без оплаты и в свое свободное от восьмичасового рабочего дня время. Как говорится, я ослеп от блестящих перспектив.

Я не сказала, что за пару дней до того написала заявление об увольнении, мне это показалось не в тему на празднике. Рассказала вчера.

Меня пригласили работать здесь. Крестьянин торжествует.



Офис находится в двух шагах от моей старой кафедры, на Василеостровской. Скоро сменю Старбакс обратно на Идеальную Чашку с ее дешевым вкусным латте.

А Голдинг - один из лучших писателей на свете. Я не скучаю по Университету, но скучаю по возможности, когда приспичит, четыре пары подряд читать на последнем ряду аудитории.

22:44 

Liberté, égalité, sœurnité

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone


Сколько я всего слышала на эту тему от мужчин, не хочу распространяться, да и километры уже написаны об этом людьми куда более умными, чем я. Но лично я, за одним-единственным исключением и с учетом того, что с полными упырями просто не разговариваю, рано или поздно всегда слышу "Да, мир несправедлив, но ты так погрузилась в эту тему, что скоро это просто начнет портить тебе жизнь".

Все они с легкостью показывают, как легко не портить себе жизнь из-за несправедливости, когда она относится не к тебе. Они могут давать мастер-классы по этому.

Я прекрасно понимаю, как можно русскому не особо страдать о голоде в Африке, но неужели, если ко мне подойдет неиллюзорный приехавший из Африки негр и расскажет о своей жизни, я ему отвечу: "Чувак, мне кажется, ты слишком погрузился в эту проблему"? Какая же незамутненная ебала должна образоваться у меня в голове, чтобы я так ему ответила, я даже не знаю.

Мое видение собственных приоритетов начало выкристаллизовываться в тот момент, когда один мой пылко любимый молодой человек, борец за права животных, сказал, что любил меня много лет, но понял это год назад, когда я похудела на три килограмма.

Когда суфражистки начали транслировать миру радикальную фанатичную идею о том, что женщины - это люди, их увольняли, гнали, избивали, позорили, насиловали. Причем гнали их не только мужчины, но и другие женщины, потому что зависимые вынуждены грызть друг другу глотки за благосклонность хозяев.

Когда 50% мирового ресурса перейдет в руки женщин, им просто не будет больше нужды стервозно облаивать друг друга, потому что их жизнь не будет зависеть от милости власть имущих мужчин. Мы еще только в начале пути, но, по крайней мере, теперь нам можно носить штаны и водить машины.

С Восьмым марта, систа. Люби мужчин, но главное - люби женщин. Им этого не хватает куда сильнее.

20:43 

Кто - мирмидон ли, долоп ли, свирепый ли ратник Улисса - слез не прольет...

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Неделю я как-то прожил на виа ди Парионе, к западу от Навоны. На площади вечный праздник, сколачивают настил для показа мод и поет Диана Росс. А в трех минутах - сумрачные кварталы сатириконовских инсул. Легче представить эти улицы впадающими в мир до Рождества Христова, чем в пьяццу Навона, где даже в пять утра некто в джинсах сидит на рюкзаке у Святой Агнесы. Инсулой был и мой приют - палаццо Аттолико: с путаницей переходов по галереям и балконам, с перекличкой соседей через внутренний двор, с высокими воротами и тяжелым ключом. Агора, перенесенная под крышу.



Гоголь писал, что в Рим влюбляешься постепенно, но на всю жизнь - у меня любовь оказалась на всю жизнь, но с первого взгляда. С первого ночного (венский поезд приходил поздно) прохода по городу: белый мрамор на черном небе, непременный аккордеон, облачные силуэты пиний, оказавшийся нескончаемым праздник на пьяцце Навона, кьянти из горла оплетенной бутыли на Испанской лестнице, к которой выходит виа Систина, где Гоголь сочинял "Мертвые души", задумав русскую "Одиссею", обернувшуюся русским "Сатириконом".

Только в Риме появляется странное ощущение, что город возник на земле сразу таким, каким ты его увидел, - так вся симфония целиком складывалась в голове Моцарта, и ее следовало лишь быстро записать. Рим записан в нашей прапамяти - потому его не столько узнаешь, сколько вспоминаешь.

21:13 

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Чем дальше в лес, тем сильнее меня выматывает человеческая бесхарактерность. Она как простота, которая хуже воровства. Люди пытаются придать обыкновенному мудачеству лоск цинизма, утверждая, что они так устроены, и ничего не поделаешь, а в особо тяжелых случаях - что так устроена жизнь.

Странно, что совесть позволяет им поступать по-уродски, но при этом каким-то парадоксальным образом не позволяет в этом признаться. Они знают, что поступают плохо, и чувствуют нужду настроить над своими проступками уйму объяснений, чтобы, так сказать, жандарм их не обуял - а в том, чтобы самим жить с собой после этих дел, они не видят никакой проблемы. Все ограничения лежат вне их самих, являются внешними надстройками. Сожгли библию - порвали два баяна. Так мне собирающаяся стать юристом девушка однажды в итоге спора заявила, что переход дороги на красный свет ничем принципиально не отличается от питья крови младенцев (и это цитата), поскольку закон в цивилизованном мире существует для буквального следования.

Такие люди приводят меня в отчаяние. Возможно, им нравится считать, что разумный человек не в состоянии отслеживать свои позывы и контролировать свои действия без электрошока и банки варенья. Хотя, конечно, вряд ли их мыслительный процесс так далеко заходит.

Но люди так легко любят то, что не требует от них напряжения, никаких затрат ни сил, ни разума, ни рефлексии. Почему столь сокрушительным успехом пользуется цинизм - он ничего не просит, превознося стагнацию и бессовестность, как прескриптивную норму жизни. Читатель не чувствует дискомфорта. Читатель с восторгом ест патриархальную пошлятину, для остроты приправленную чернухой, и отзывается об этом, как о жизненной мудрости. Только вот чтобы обрести ту жизненную мудрость, под которую читатель косит, надо перерасти юношеский идеализм, а идеализм там и не ночевал, разве что в представлениях о том, как должны вести себя другие. Возьмите циника и отзеркальте его жизненную норму - и он скажет вам, что вы его, батенька, больно утесняете. Когда человек утверждает, что ничего не требует от людей, он требует, чтобы его принимали таким, какой он есть. Чтобы не дай боже не пришлось двигаться на скамейке.

Воистину, приятнее общаться с людьми, которые поступают, как мудаки, но не пытаются при этом делать вид, что это оправдано обстоятельствами неодолимой силы. Я знаю единственного такого персонажа. Никогда не могла бы быть с ним, потому что не положусь на него, слишком хорошо его знаю. Но он определенно один из самых интересных людей, которых я встречала. У него хватает яиц делать то, что делает, не из-под полы.

Вспоминается Веничка Ерофеев - всю свою жизнь я был занят единственно тем, что имитировал психическое здоровье. Я сижу дома одна, в майке на пять размеров больше, с бутылкой в руке, и срусь за мифологию в правдорубе, пока мои сверстники гуляют на дискотеках. И дело не в том, что я не люблю людей. Просто на Аллаха надейся, а верблюда привязывай.


Poor old Jim's white as a ghost,
He's found the answer that was lost
We're all weeping now, weeping because
There ain't nothing we can do to protect you.

23:33 

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Понедельник начался и закончился куда лучше, чем можно было ожидать.


22:34 

Ближе к народу

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Некоторые люди считают, что фотографии из путешествий выкладываются в интернет ради того, чтобы кто-то позавидовал. Более того, что и сами путешествия предпринимаются с той же целью. Возможно, это те же самые люди, в чьей системе координат из двух подруг одна всегда красивая, а другая - страшная. Так, например, однажды я случайно узнала, что целой группе людей в универе очень долго не давал покоя мой интимный твит о том, что люблю я кресс-салат. Ей-богу, знала бы, что это вызывает такой дискомфорт - никогда бы не стала так искушать общественность.

Подумываю все же набить себе на лбу «Д'Артаньян», а то перед людями неудобно.



The sky comes king, blown in every direction
And of no country I am straw.

17:25 

Хеллер

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Насколько мог припомнить Йоссариан, он с терпеливой улыбкой объяснял Клевинджеру, что кто-то всегда замышлял убить его. Были люди, которые уважали его и для которых он что-то значил, но были и другие, для которых он ничего не значил и которые ненавидели его и норовили прикончить. Ненавидели же они его за национальность — за то, что он ассириец. Но у них руки коротки, чтобы сладить с ним, объяснял он Клевинджеру, потому что у него слишком здоровый дух в здоровом теле и он силен, как бык. У них руки коротки дотянуться до него, потому что он — Тарзан и фараон Рамзес Второй. Он — Билли Шекспир. Он — Каин, Улисс, Летучий Голландец, он — печальная Дейрдре, он — Лот из Содома, он — Свинопас и сладкозвучный Соловей. Он — таинственный элемент Ц-247, он необъятен…
— Псих ты! — завизжал Клевинджер. — Сумасшедший, вот ты кто!
— Я — подлинный, громоподобный, чистейший душой многорукий Вишну. Я — верх человека.
— Что? — закричал Клевинджер. — Сверхчеловек?
— Верх человека, — поправил Йоссариан.
— Слушайте, ребята, прекратите, — взмолился встревоженный Нейтли. — На нас все смотрят.
— Ты рехнулся! — истерически заорал Клевинджер. На глазах у него были слезы. — У тебя комплекс Иеговы. Ты думаешь, что миром правит зло…
— Я думаю, что каждый человек — это Нафанаил.
Клевинджер посмотрел на Йоссариана с подозрением, взял себя в руки и уже без крика спросил немного нараспев:
— Кто такой Нафанаил?
— Какой Нафанаил? — спросил невинным тоном Йоссариан.
Теперь Клевинджер решил сам устроить ему ловушку.
— Ты думаешь, что каждый человек — это Иегова. В таком случае ты нисколько не лучше Раскольникова.
— Кого?
— Да-да, Раскольникова, который…
— Раскольникова?
— …который, да будет тебе известно, считал, что можно оправдать убийство старухи.
— Я, значит, не лучше?
— Да, да, вот именно. Он оправдывал убийство топором. И я сейчас докажу тебе, что ты не лучше!
Задыхаясь и жадно хватая ртом воздух, Клевинджер перечислил симптомы заболевания Йоссариана: абсурдные утверждения, что все вокруг сумасшедшие; человеконенавистническое желание перестрелять всех вокруг из пулемета; искаженные представления о событиях прошлого; ни на чем не основанные подозрения, что люди ненавидят его и замышляют убить.
— Ты сумасшедший!
— Клевинджер, ну чего тебе от него надо? — устало возразил Данбэр.
— Я не шучу. Он псих, — настаивал Клевинджер.
— Они хотят меня убить, — спокойно сказал Йоссариан.
— Они не хотят убить именно тебя! — заорал Клевинджер.
— Какого черта тогда они в меня стреляют? — спросил Йоссариан.
— Это война, они стреляют во всех, — ответил Клевинджер. — Они пытаются убить каждого.
— Думаешь, мне от этого легче?..

13:43 

The Unlucky Voyage of the Vessel Batavia

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Давно хотела свести воедино разные версии этой потрясающей и действительно чудовищной истории. Поскольку за неимением первоисточников докопаться до истины я не могу, я просто выбираю наиболее правдоподобные с моей точки зрения варианты из всех, найденных мной в интернете на русском и английском языках, а также адски автопереведенном голландском.

Жизнь на море испокон веков была вызовом природе. Если сейчас существуют хотя бы средства страховки в виде GPS-навигации и спутниковой связи, то еще два века назад на выходе из порта ни единая душа не знала, достигнет ли вновь судно берега. Для меня в свое время шоковой стала трилогия "На край Земли" Голдинга о списанном военном фрегате, переоборудованном в пассажирский корабль и идущем в свой последний вояж из Англии в Австралию во время войны с Наполеоном. Шансы добраться до пункта назначения по морю были настолько неубедительны, что писать завещания заранее было общепринятой практикой. Плавание длилось месяцы, а то и годы, и если корабль не разваливался, не тек, не налетал на пиратов либо на риф и не обрастал намертво водорослями и моллюсками, всегда была вероятность случайного "ворота парусов" в минуту недосмотра, падения мачты, пролома корпуса, и исход всегда был один. А если всего этого по невероятно удачному стечению обстоятельств не случалось, в команде всегда мог попросту начаться разлад и резня.

В моряки шли люди из низших слоев общества, которым на берегу не было места. Большинство вообще попадало на флот не по своей воле; моряков всегда не хватало, и часто в матросы набирались просто пойманные на улице люди, которые не могли внятно объяснить, кто они такие; также недостачу в матросах пополняли за счет тюрем.

"В матросы идут те, кому не удалось попасть в тюрьму, потому что плавать на судне – это то же, что быть в тюрьме. Только в тюрьме нельзя утонуть".

По словам историка Британского Королевского флота сэра Уильяма Клоуса, на военные корабли собирали самых отъявленных подонков из тюрем. Перед осужденным преступником стоял выбор: виселица или служба на флоте. "В тюрьме у человека больше места, лучше еда, и как правило - лучше компания".

Батавия была одним из самых больших кораблей Голландской Компании, имела полное водоизмещение в 1200 тонн и по конструкции представляла собой нечто среднее между карраккой и галеоном.



Что случилось с Батавией в 1629 году.

@темы: the last ship sails

17:18 

Ей овладело беспокойство, охота к перемене мест -

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Весьма мучительное свойство, немногих добровольный крест.

Ненавидимый, как выяснилось, многими Пушкин)

Шеф мой - бывший работник OСT CRO - неким образом просек, что я подала туда сиви на собеседование. Вышел забавный разговор. У нас в центре между исследователями постепенно устанавливается некое ироничное взаимопонимание.

В итоге я такой ненамеренной манипуляцией получила уйму волшебных посулов и обещаний.



Хочу в отпуск. Давайте я расскажу про отпуск.

Я по умолчанию хочу в Италию, в Риме снять квартиру вблизи Ватикана и просто пожить, попрактиковать язык. В Венецию и Флоренцию тоже очень хочется, но в выборе между ними и Римом всегда побеждает последний. Хотя, возможно, пора как-то расширять свои горизонты.
К тому же мне на этот раз должны дать многолетнюю визу, как ветерану.

Давно хотим с Верой на недельку в Монтепульчано, взять тачку напрокат и все же поехать в поля. В Тоскане без машины не выйти на природу, междугородние автобусы не останавливаются посреди холмов.
В прошлом году у нас мелькала мысль взять велосипеды, но, слава господу, мы все же передумали. После мистической истории о том, как Вера единственный раз в возрасте пяти лет села на велосипед и сломала ногу.
Теоретически в холмах есть некие удобные и живописные piste ciclabili, которые знают только игривые italiani, жаждущие много денег. Но я принципиально не люблю упрощать такие задачи.

Второй вариант отпуска - вписаться в команду кругосветки на одном из больших парусников. Я очевидным образом жажду попасть на Штандарт, потому что он реплика настоящего трехмачтового фрегата 1703 года постройки. Мало что на свете привлекает меня больше. Но к июню, когда может идти в отпуск вся компания, он как раз выходит из Атлантики и идет в Северное море.
На юге можно пойти в Генуэзские плавания на двухмачтовых яхтах и получить за время отпуска права на парусник. К тому же при проходе через Тирренское корабли делают остановки в итальянских портах.

В общем, все осложняется тем, что все мы толком не знаем, когда будем свободны. К тому же есть еще гипотетическая Аня с богатствами, которая хочет ехать с нами когда-то в промежутках между Шпицбергеном, Белым морем и зимним семестром магистратуры. Но чем спонтаннее, тем интереснее.

Одно я знаю точно - я никуда не полечу в праздничные дни, потому что авиакомпании Россия и Аэрофлот, похоже, задались целью высосать все мои кровные сбережения и пустить меня по миру с клюкой.

А сейчас нужно пережить самую жесткую пору - питерский февраль. Привет, Старбакс и трусы из шерсти мамонта.

18:15 

Гессе - Демиан

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Одним миром был отцовский дом, но мир этот был даже еще уже, охватывал, собственно, только моих родителей. Этот мир был мне большей частью хорошо знаком, он означал мать и отца, он означал любовь и строгость, образцовое поведение и школу. Этому миру были присущи легкий блеск, ясность и опрятность. Здесь были вымытые руки, мягкая приветливая речь, чистое платье, хорошие манеры. Здесь пели утренний хорал, здесь праздновали Рождество. В этом мире существовали прямые линии и пути, которые вели в будущее, существовали долг и вина, нечистая совесть и исповедь, прощение и добрые намерения, любовь и почтение, библейское слово и мудрость. Этого мира следовало держаться, чтобы жизнь была ясной и чистой, прекрасной и упорядоченной.

Между тем другой мир начинался уже в самом нашем доме и был совсем иным, иначе пахнул, иначе говорил, другое обещал, другого требовал. В этом втором мире существовали служанки и подмастерья, истории с участием нечистой силы и скандальные слухи, существовало пестрое множество чудовищных, манящих, ужасных, загадочных вещей, таких, как бойня и тюрьма, пьяные и сквернословящие женщины, телящиеся коровы, павшие лошади, рассказы о грабежах, убийствах и самоубийствах. Все эти прекрасные и ужасные, дикие и жестокие вещи существовали вокруг, на ближайшей улице, в ближайшем доме, полицейские и бродяги расхаживали повсюду. Пьяные били своих жен, толпы девушек текли по вечерам из фабрик, старухи могли напустить на тебя порчу, в лесу жили разбойники, сыщики ловили поджигателей – везде бил ключом и благоухал этот второй, ожесточенный мир, везде, только не в наших комнатах, где были мать и отец. И это было очень хорошо. Это было чудесно, что существовало и все то другое, все то громкое и яркое, мрачное и жестокое, от чего можно было, однако, в один день укрыться у матери.

Сколько угодно было историй о блудных сыновьях, я читал их со страстью. Возвращение в отчий дом и на путь добра всегда бывало там замечательным избавлением, я вполне понимал, что только это правильно, хорошо и достойно желания, и все же та часть истории, что протекала среди злых и заблудших, привлекала меня гораздо больше, и если бы можно было это сказать и в этом признаться, то иногда мне бывало, в сущности, даже жаль, что блудный сын раскаялся и нашелся. Но этого ни говорить, ни думать не полагалось. Это ощущалось только подспудно, как некое предчувствие, некая возможность.

Мало кто знает сегодня, что такое человек. Многие чувствуют это, и потому им легче умирать, как и мне будет легче умереть, когда допишу эту историю.

Многие испытывают то умирание и рождение заново, каковое представляет собой наша судьба, единственный раз за всю жизнь – при обветшании и медленном разрушении детства, когда все, что мы полюбили, нас покидает и мы вдруг чувствуем одиночество и смертельный холод мирового пространства. И многие навсегда повисают на этой скале и всю жизнь мучительно цепляются за невозвратимое прошлое, за мечту о потерянном рае, самую скверную, самую убийственную на свете мечту.

Знающим я назвать себя не смею. Я был ищущим и все еще остаюсь им, но ищу я уже не на звездах и не в книгах, я начинаю слышать то, чему учит меня шумящая во мне кровь. Моя история лишена приятности, в ней нет милой гармонии выдуманных историй, она отдает бессмыслицей и душевной смутой, безумием и бредом, как жизнь всех, кто уже не хочет обманываться.

18:19 

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Почти все фильмы, которые я смотрю, наталкивают меня на мысль о том, как мне не хватает тепла и природы. Классический питерский пейзаж - грязные серые холодные проспекты. Все детство на юге я могла выйти на улицу и оказаться в саду с орехами, вишнями, яблонями, в винограднике, на лугу, в поле, всегда светило солнце и с февраля до октября пели птицы. Я до сих пор имею ценный навык ухать голубем.
Часть берега лимана была заболочена, и ночью было за километры слышно кваканье лягушек. Под окнами моей спальни на первом этаже был старый пионник и неподалеку - заросли плюща, и по ночам летом там всегда гремели цикады. А спальня в мансарде, в "башне Джульетты", была у виноградников, и окно над кроватью выходило на скат крыши, по которому поднималась лоза. В августе можно было есть виноград, не вставая с постели, и собака прибегала под окно смотреть на меня грустными глазами. Хотя виноград в том конце рос винный и кисловатый.
Еще я помню, как мы однажды делали вино из жердели, это было просто за гранью добра и зла - топтать ее, у нее страшно колючие косточки и сок печет, попадая в каждую мелкую царапину. Вино получилось шмурдяком в лучших традициях - сладкое до ужаса. Вообще сладкие вина осуждаю.
Еще на греческом валу за чертой деревни я все время находила кости и черепа животных, и таскала их домой. Приходилось прятать их от мамы, потому что я была уверена, что в них трупный яд, и мама такого в доме не потерпит. На самом деле и самой было страшновато, но интерес был непреодолимо силен.

17:08 

You can't be half a gangster

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Я вообще не сериальный человек по современным меркам - у меня есть друзья, на чьем счету десятки. Мне до этого очень далеко.
Но если бы меня спросили о находке года, я бы не сомневалась ни секунды. Не могу не написать, потому что меня просто распирает от восхищения - Boardwalk Empire. HBO просто превосходит себя. Я узнала о ВЕ совсем недавно благодаря тамблеру и посмотрела все что уже снято, закончив ноздря в ноздрю с выходом последней серии последнего сезона.



В этой франшизе идеально все! Сценарий, кастинг, игра, сезонный сеттинг, операторская работа - все не в бровь, а в глаз. Это чувство счастья и оргазмического удовлетворения от безупречного скрипта - бесценно. Причем! После просмотра половины первого сезона я бросила было (где-то на пару недель), потому что почувствовала, что не будет хеппи энда, а персонажи меня очень зацепили. Я прочитала историю и продолжила смотреть, морально подготовившись.
HBO не страдает излишней любовью к своим персонажам, на чем они, поди, и сошлись с дедом Мартином. Но именно поэтому от их историй невозможно отлипнуть. Чем они живее, тем они более притягательны.

К тому же у меня есть два личных фактора интереса, я с детства люблю гангстерскую тему - Коппола, Скорсезе, Тарантино, Куросава и Балабанов у моей семьи самые главные режиссеры. И я знаю и люблю американскую историю, она была обязательна для меня в Техасе и живой интерес остался по сей день.

Что удивительно, русского фэндома BE я не вижу вообще, хотя рейтинг сериала высокий, высока оценка критиков и идет он с 2010 года.
Море признательности и любви Теренсу Винтеру и Скорсезе и пожелание продолжать в том же духе еще сто лет.



Cheers!


13:49 

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Найдя для себя потрясающие труды Людвига Витгенштейна, сумела сформулировать, чем меня всегда смущала «Золотая ветвь» и вся классическая философская хронология развития мышления.
Меня всегда смутно раздражали формулировки в духе «древние греки верили, что, если побить в бубен, пойдет дождь». Такая самоуверенность, которая и у Фрезера тоже идет фоном, в виде прогрессивистской идеи. Магия и наука у него – две разных технологии, направленные на понимание механики законов мира и управление ими по собственному желанию, при этом магия – ложная технология, а наука – верная. Живучесть магии Фрезер объясняет тем, что рано или поздно, после многих повторений, ритуал демонстрирует свою эффективность. Но как могли Платон, Сократ и Аристотель не заметить, что за тысячи лет к жрецу дождя ходили перед сезоном дождей, а не во время засухи, и даже мысль поступать иначе никому не приходила в голову? Очевидно же, что они не верили в вызов дождя и что ритуал не был операцией, направленной на достижение фактического результата. «Целовать портрет возлюбленной. В основе этого, разумеется, лежит отнюдь не вера в некое определенное воздействие на изображаемый предмет. Такие действия направлены на удовлетворение какого-то желания и достигают этого. Или, скорее, они вообще ни на что не направлены: мы поступаем таким образом потому, что чувствуем удовлетворение”.
Витгенштейн объясняет тягу к магическому восприятию тем, что символизм по сути своей есть языковой феномен; и благодаря тому, что наше мышление завязано на языковые структуры, магические законы, описанные Фрезером, нам интуитивно понятны, несмотря на то, что мы дети научного века. Принципы сходства – похожие предметы имеют связь друг с другом, и заражения – предметы, соприкоснувшиеся однажды, продолжают быть связанными даже на расстоянии – работают в языке в форме синонимов, омонимов, идиом. Фрезер задает вопрос: почему немийский жрец в ритуале срезает золотую ветвь? – и отвечает: из-за страха перед духами умерших. Ничего рационального и научного в этом объяснении нет, и все же оно абсолютно понятно нам на интуитивном уровне.
Потому неубедительно выглядит идея о том, что магическое сознание, как научное, стремится познать мир, но терпит поражение из-за ложной «техники», и так же смешно выглядит метод сравнения «эффективностей» магии и науки по их результативности.
Витгенштейн не питал иллюзий относительно эпохи прогресса, в отличие от Фрезера. Но при том, как протекала его жизнь, не удивишься отсутствию восторженности. Ребенок одной из богатейших семей в Европе, второй по влиянию в Австрии после Ротшильдов, и ужасающей в смысле семейных отношений. Трое братьев покончили с собой. Один сбежал из дома, чтобы заниматься музыкой, но утонул, плавая на лодке, предположительно по собственному желанию. После того, как второй брат отравился, выяснилось, что он был гомосексуалом и отец запретил произносить его имя в доме. Третий застрелился на фронте. Людвиг полностью отказался от наследства и устраивал свою жизнь самостоятельно в академии и на подработке, с перерывом на офицерскую службу в Первую Мировую, работу в госпитале во Вторую Мировую и отшельническое обучение детей в австрийских деревнях. В конце концов он преподавал философию в Кембридже и о отзывался о ней, как о единственном занятии, которое дает ему полное умировторение.
И он неоднократно проводил аналогию между метафизикой и магическим мышлением.

Когда человек может вообразить, что в механизме в каком-то загадочном смысле содержатся уже все его возможные движения? Тогда, когда он философствует. А что приводит к тому, чтобы думать подобным образом? Тот способ, каким мы говорим о механизме. Мы говорим, например, что механизм имеет такие-то возможные движения… Возможные движения, что это такое?.. Это может быть что-то вроде тени настоящего движения… Когда мы занимаемся философией, мы подобны диким, первобытным людям, которые слышат выражения цивилизованных людей, интерпретируют их ошибочным образом и извлекают из них престранные выводы.



16:55 

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Трудно мне понять, почему и как нужно любить всех людей.

То есть, то, что людей нужно принимать и прощать, как-то понятно интуитивно, но на деле мне это не удается. Это наводит на размышления о том, насколько вообще хорошо я знаю саму себя. Я знаю, что, буде ситуации случиться, я не поступлю с человеком очень жестоко. Но я вполне допускаю некоторые варианты, которые могут подпасть под категорию... средне жестоких. Я могу сгоряча сказать человеку, которому важно мое мнение, что он ничего из себя не представляет, например; и сгоряча не в смысле, что это преувеличение, а в смысле, что я дам этому выскользнуть изо рта. И мне как-то отчасти стыдно, а отчасти нет. Вот человек не сделал мне ничего такого плохого, что попало бы под радар большинства - не обманывал серьезно, не использовал корыстно, и так далее. Но я-то знаю, что использовал неосознанно, проецировал на меня роль защитницы, висел на мне якорем, не давая развиваться, подспудно манипулировал своими обидами, черпал из меня свежие силы своими непрерывными жалобами. С одной стороны, человек вроде как ни в коем случае не имел злого умысла все это делать. Но мне-то похер, по большому счету, с какими мотивами человек это делал, он это все равно делал. Все отвечают за базар.

Характер и нравственность, в моем твердом убеждении, непосредственно связаны с интеллектом. Глупый человек не бывает по-настоящему нравственным и волевым, так не бывает. Это самостоятельная материя, которая вырастает только из ума.

То есть, иначе говоря, мне очень близка позиция отождествления человека с его мозгом. (Если не можешь корень из ста назвать, то какой ты, в жопу, человек). Я сочувствую ничтожному, как сочувствовала бы собаке, в силу своих врожденных эмпатических навыков - то есть, если ему больно, холодно, голодно; во всем остальном у меня просто заканчивается ресурс, который я готова тратить.

Слишком много таких вокруг. С одной стороны, скорее всего, их так воспитали и они просто унаследовали эту традиционную схему "садист-мазохист" от своих родителей, как те - от своих, и так далее. Но у меня вызывает сомнения эта высокая всепрощательская позиция по отношению к жертвам - они не виноваты, у них так сложилось. Собственно, за какие такие этому угнетенному честь не быть ответственным целиком и полностью за свою жизнь, как ответственны другие, нормальные люди? Это как раз и есть дискриминация, права только вместе с обязанностями идут. В конце концов, что за хуйня эти рассуждения про то, что, мол, это социальные установки заставляют человека так себя вести, это гнет, а сам человек - он как дивная птица, только сними с него цепи и он полетит. Нихуя он не полетит, товарищи. Попробуйте как-нибудь сами и убедитесь.

Какая-то жалкость воспитания, именно русская жалкость во всем. Какое-то водянистое благородство, водянистая ответственность. Гневный телефонный разговор там, где я дала бы в морду. Какие-то трепыхания. Какая-то нихуянеспособность хоть что-то сделать со своей жизнью, что у тех, кто снизу, что у тех, кто сверху, на деле. Сорвите их с нагретого места - и никто ничего из себя не представляет.

Все это к чему. К тому, что мне стыдно, но слабые люди на короткой дистанции часто вызывают у меня не сожаление, а агрессию. Она не имеет никаких реальных проявлений, конечно, но тем не менее она есть во мне. Потому что я ситх не думаю, что характер и ум просто вот даются, кому даются. Люди ум растят, а характер закаляют, сознательно, всю жизнь, стремятся к развитию в первую очередь. Если ты всякий раз, когда у тебя возникает возможность поступить двояко, выбираешь, что попроще, то кто тебе потом виноват, реально? Лично мне отвратительны как ублюдочные эксплуататоры, так и тупоголовые жертвы. Я далека от виктим-блэйминга в нормативном контексте, но, честно говоря, предпочитаю держаться подальше от обоих классов с их ебучей картиной мира.

Намного честнее и короче сказали об этом Саймон и Гарфанкель: I'd rather be a hammer than a nail, if I could.. if I only could, I surely would.
Страшно стать жертвой, но страшно и стать эксплуататором. Поэтому я завязываю с обоими.

И перехожу вот к этому:



И вам того желаю!

Я обнаружила, что невзирая на мои старания, дневник не удалился, и снова возник лишь после нажатия кпонки "открыть". Как бы там ни было, я его закрыла от всего и вся, кроме вас, если вы это видите. Привет.

23:41 

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Опушка - и развилка двух дорог.
Я выбирал с великой неохотой,
Но выбрать сразу две никак не мог
И просеку, которой пренебрег,
Глазами пробежал до поворота.

Вторая - та, которую избрал, -
Нетоптаной травою привлекала:
Примять ее - цель выше всех похвал,
Хоть тех, кто здесь когда-то путь пытал,
Она сама изрядно потоптала.

И обе выстилали шаг листвой -
И выбор, всю печаль его, смягчали.
Неизбранная, час пробьет и твой!
Но, помня, как извилист путь любой,
Я на развилку, знал, вернусь едва ли.

И если станет жить невмоготу,
Я вспомню давний выбор поневоле:
Развилка двух дорог - я выбрал ту,
Где путников обходишь за версту.
Все остальное не играет роли.

Роберт Фрост - Неизбранная дорога

21:18 

Исповедь номер один.

It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
С алкоголем у меня долгие и сложные отношения; я питаю к нему нежную неистребимую любовь, ведь алкоголь - это одно из самых классных изобретений человечества.

Можно готовить коктейли из водки, текилы и рома в маргаритных бокалах и кидать в них оливки, можно пить в жару джин тоник, можно под Аллена распивать зимним вечером бейлис со льдом и шеридан с вишенкой, можно заказывать темное Крушовице, или вишневый эль, или Лондон Прайд с друзьями в набитом футбольном пабе под Голуаз. И можно по-американски запихивать половину лайма в горлышко бутылки мексиканского светлого и пить его на пляже под косяк - да даже можно Карлсберг в банке в темном вагоне скоростной электрички в Швеции с украденным из отеля бутербродом с колбасой.

Можно греть в руке рюмку трофейного коньяка после трехчасового лыжного забега по минус двадцати в середине января. Можно водить знакомство с абсентом и жечь демерару в ложке, сидя в халате за партией в шахматы. Можно варить глинтвейн на кухне в общежитии и пить его ночью на лестнице. Можно пенить розовое шампанское под мостом Петропавловской крепости. И я с радостью все это делаю.

Но, как все уже догадались, тут не хватает одного, самого главного героя.
Опасно как раз то, что мы так любим, что можем потреблять без меры. Вино для меня опасность номер один. Рождение в винном месте и винолюбивая семья закодировала мой мозг. Я недавно с некоторым шоком обнаружила, что когда ко мне приходят гости, они обычно лицезреют в дверном проеме растрепанную меня в халате с бокалом вина в руке. У некоторых людей, наверное, уже сложилось впечатление, что я так провожу весь свой досуг.

Потому что с вином можно хватать корзину клубники, прыгать в машину и вместо университета летом ехать в какое-нибудь поместье за городом и лежать там на траве, пялясь на облака и делая вид, что сигары для тебя не слишком крепкие, совсем как Себастьян и Чарльз у Ивлина Во; или можно, совсем как я, купить в римской лавке бутылку Вальполичеллы и не купить штопор, открывать ее ключами и зубной щеткой и на следующий день, переезжая в другой отель, идти пешком по утреннему Риму в сарафане, с чемоданом и открытой недопитой бутылкой в руке.

Ну и, конечно, вечером на кухне в Питере стоя пить красное сухое с прусским сыром, или запивать Рубином Херсонеса жареные грибы на веранде в Крыму летней ночью. Или с триумфальным выражением лица доставать с приходом гостей пыльную темную бутылку из решетки.
Потому что делать все это, согласитесь, можно только с вином.

И вчера вечером на семейном ужине с друзьями я без всякого подозрения выдула почти бутылку молодого красного, и меня почему-то вынесло с ногами. Придя домой, я заснула, едва легла в постель, причем я плохо помню, что происходило перед этим. Через три часа я проснулась в темноте взмокшая в безумном кубле простыней с наушниками, обмотавшимися вокруг шеи - откуда они взялись, я не знаю - абсолютно трезвая и с диким сушняком.
В четыре утра я сижу голая в темной комнате, пью холодную водичку и думаю о том, что через два часа прозвонит будильник и надо идти на четыре пары в университет.

С алкоголем я встречаюсь гораздо чаще, чем это принято думать, и с кофе тоже.
Кофе - это тема для другой эпопеи, тоже очень эстетической.



Вообще я в попытках преодолеть ужасный тяжелейший шок после прочтения последней главы Божественного Клавдия. Сегодня какой-то совершенно безумный день, начиная с отсутствия сна и похмелья в университете. Буду читать Тита Ливия. Его целых пять тысяч страниц в электронной книжке, следующий шок будет по крайней мере через месяц.

@музыка: the kooks - do you love me still?

Galveston

главная