00:34 

zelda fitzgerald
It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Пусть это побудет для разнообразия настоящим дневником, а не партийным листком.
Из того, что писала в отпуске.

Лечу из Праги.
В рождественский вечер бежали домой и не успели добежать до закрытия супермаркетов. Потому на Рождество пили сливовице из подставок под яйца и занюхивали рукавом, что тоже было весьма весело, особенно через пару часов. Вспоминали универ. Приехала Даша Р., которая после магистратуры по ботве сиречь ботанике ушла из уни и уехала в Варшаву волонтером работать в детских садах с детьми с особенностями. Уже читает книги по-польски. В аспирантуру не хочет. Большинство моих друзей и приятелей, за редким исключением, бежало из универа, роняя тапки. Что бы это значило.
Такое ощущение, что он был тысячу лет назад.
Ела трдельники и чешские сосиски в количествах. Пила настоящего нефильтрованного темного Козла за сорок рублей – не имеет ничего общего с тем Козлом, который варят на Балтике. Пили моравские красные. Очень приятные, но только из средней и выше ценовой категории, дешевые сухие сладят – говорят, виноград часто не вызревает.
Город – счастье медиевиста-конспиролога. Пражский град замечательный, как любая крепость любого средневекового города. Узкие извилистые улицы под большим уклоном, вывески магазинов и пабов – от старых до очень старых. Сверху между крышами время от времени проглядывает башня или контрфорс собора. Как в Сеговии. Я постоянно сравниваю города между собой.
(Самое замечательное – это иметь возможность видеть, как разворачивается культурный спектр; с юга на север, от моря вглубь континента, от язычества к католичеству, от католичества к протестантизму, от горизонта до горизонта. От напитанного солнцем, сияющего, бардачного, преступного Неаполя к царственному в своей лаконичности Лацио, где вода встречает мрамор главного города мира. От Рима к идиллической, иссушенной солнцем Тоскане - вдали бежит гребень Аппеннин, между кипарисами, виноградниками и лугами и дальше к северной, поздне-возрожденческой Италии с ее заброшенными замками и подернутыми дымкой холмами, и оттуда к лавандовым лугам южной Франции – рай на земле.
Или от края света в невыразимо южной и невыразимо морской Португалии к снежным шапкам Сьерра-Невады, откуда в погожий день можно увидеть, далеко на юге, за незнакомыми водами Гибралтара – Африку. От Сьерра-Невады через раскаленные оливковые рощи Испании обратно по паломническому пути, от побережья и до самого Парижу. С крыш исчезает терракотовая черепица и появляется сизо-серый шифер. На место фиг и персиков приходят дубовые рощи, и уже настоящие густые леса вокруг пшеничных поля Артуа. Средний континентальный климат переходит в неуютный океанический у обозревающей Ла Манш Мон Сен Мишель. Дальше я еще не была, а сколько там еще всего).
Церкви. Мы с Дашей почесали эго, разобрав посюжетно витражи у святого Витта. Ну или по крайней мере я почесала, я не христианка, она – не знаю.
Готики я пока видела немного, но Нотр Дам и Дуомо дель Милано вне конкуренции. Часовня на Староместской поразила.
Прочли, что верхний ряд фигур на Орлое есть четыре главных рока человечества: смерть, тщеславие, жадность и турок. Очень долго смеялись. Выяснилось, что астрономические часы были заложены при Османской империи. Вот такая вот рейхспропаганда. В прошлом году Прага справила шестисотлетие часовни.
Если еще раз прибегнуть к вырвиглазному сравнению – Прага похожа на более северный и средневековый Будапешт. (А Венгрия похожа на северную Италию, согласно моим впечатлениям прошлых лет). Вообще река посередине и где-нибудь холмы или горы – один из самых беспроигрышных вариантов планировки города. Но я, конечно, предпочитаю южнее. Что забавно, учитывая, что Прага-то весьма на юге и на Рождество тут зеленая трава, но за счет архитектуры впечатление производит уже скорее немецкое, нежели южнославянское. Мне подавай белый известняк.
Так я и не включилась. Напрасно скачала на полет туда Два лика января.
Я еще не определилась,
и почему этот ебаный самолет так трясется, господи, увижу ль я опять родную маму, в общем,
хочу ли нести этот фильм к семейному просмотру и что в нем действительно хорошо, а что просто чешет меня во всех нужных мне местах. Дело в том, что всегда, когда я лечу на самолете за границу, у меня брезжит внутри чувство, граничащее с надеждой, что я лечу в Италию. Что весьма тупо, но объяснимо, потому что в Италию я летала чуть ли не столько же, сколько во все остальные места вместе взятые. И вот я скачала себе кино, которое засело у меня в голове на все последующие дни и висело, потому что сесть и уписать свои мысли до сих пор не было возможности.
Но это пусть будет отдельным постом.
Послезавтра лечу в Североморск.

***

Впервые в жизни лечу внутренним рейсом. Офигела от всего русского терминала Пулково вместе взятого, но отдельно от выбора едален – было предпринято две попытки, в шоколаднице и в макдаке. Кофешопам да Старбаксам в духовном внутреннем терминале не место. Половины меню нет, везде дикий срач, безразличные к мирозданию работники и – тадааам – тухлая еда. Рыба второй свежести, в лучших традициях исторической родины. Я вообще-то терпеть не могу нуворишскую манеру критиковать сервис. Но после бессонной ночи, без завтрака и с ПМС лететь с ранья в Североморск с лыжами и чемоданами экипировки и меховых трусов – твою ж мать. Даже макчикен сделать свежим не под силу соотечественникам. Притом, что тридцать первого такой поток пассажиров, что очередь на ленту стоит от входных дверей аэропорта. Что они там подают, когда пассажиров впятеро меньше.
Зато летим бизнесом и милейшие стюардессы предлагают крепкие напитки прямо в семь утра. Через проход сидит русская версия Джоша Хартнетта, начавшая бухать прямо сразу.
Солнце взошло и село на наших глазах за полтора часа, по правому борту. Снижение для посадки в аэропорту Мурмаши происходит посреди абсолютно натуральной тайги без всяких признаков цивилизации, меж заваленных снегом сосен втулилась маленькая взлетка. «Бизнес-лаунж», две работницы смотрят Битву Экстрасенсов. Снаружи – адский холод, темнота, покрытая снегом парковка и сопки. Стоим, притопывая на месте, под дребезжащей неоновой табличкой «VIP». Папа подъезжает встречать на своем минивэне, счастливый.
Через каждые сколько-то километров – КПП. Бронетранспортеры. Полярная солдатская форма – что-то типа толстенной дубленки, каска поверх шапки и автомат. Закрытый военный регион, пускают только родственников резидентов. Резиденты – военные и обслуживающий персонал, типа папы – гидроакустика, инженера подводных локационных систем. Проехали, справа – поля башен типа огромных ветвящихся ЛЭП. Управление подводными лодками. Папа рассказывает какие-то подробности.

Тут натуральный советский союз. Блочные дома, вдоль главной улицы претенциозные сталинки. В таком доме, где папина рабочая квартира – высокие потолки и утонченные планировки, фонари, большие окна. Внутри крошатся стены, паркет идет дыбом и завывает под шагами. Заснеженный холодильник «Минск» и фортепиано «Мелодия». Однако вкусная еда – свежая рыба, отчасти для военных ловят прямо здесь, крабов и моллюсков оперативно везут с Дальнего Востока, это на столы обычных питерцев не попадает. Местная молочная продукция, плюс всякие козы и олени. Готовим свежее мясо в сковороде, похожей на пепелац.

«Пойдем на концерт оркестра военно-морского флота, там будет куча жгучих офицеров и будете в них рыться, как в сору». Папа тролль восьмидесятого уровня. Встает он в пять утра, потерпит часов до девяти. Потом прибредет к нам – нет, мы еще не встаем, отстань. Да ладно, не вставайте, ради бога - сядет с типа сонным видом в углу у батареи, посидит минут пять молча, пока мы пытаемся доспать, а потом начинает петь песню про Рабиновича. Или сочинять стихи про нас, это у нас называется «болдинская осень».

Тут убийственные в прямом смысле слова дороги. Нечищенные – при постоянном снегопаде – с одной полосой, по сопкам вверх-вниз, вверх-вниз. Когда попадается встречка – двое разъезжаются по обочинам, потом возвращаются в колею. Освещения нет, световой день три часа, яркость - как сумерки в Питере. Ночью полная веселуха – сижу на переднем сиденье рядом с папой: дальний свет еще выхватывает очертания сосен по бокам дороги, ближний – только маленький грязно-серый пятак колеи перед самым носом фургона. Ездили смотреть на звезды в сторону Ледовитого – таких звезд я сто лет не видела. Свет от большого города даже в абсолютно ясный день затмевает половину неба, а тут – раз крошечная полоска розового света от Североморска, два – от Мурманска, а наверху звезды среди полной черноты. Видели Млечный путь!
Очень холодно стоять.
Я читала, что какой-то крошечный процент людей на земле вообще когда-либо видит Млечный путь, потому что живет в такой перди, где его можно разглядеть без световых помех.
Даша охотилась за северным сиянием, потому что никогда его видела, но бурь почти не было. Слабые зеленые полосы в новогоднюю ночь, между салютами. Я-то видела в экспедициях.
Встала на лыжи в первый раз за много лет. Я не особый любитель всех этих зимних утех в ебучем холоде. Но ездила вполне достойно. На сопках устроены спуски и канатки. Но очень не хватает чтоб, по европейской традиции, чего горячительного на улице продавали. Как в Стокгольме в холодное время года – без глинтвейна не уйдешь.
По пути в Полярный – торговец шкурами посреди нанайского ничто.

Везде всякие танки, пушки, ракеты. Макеты и настоящие. Где-то там самолеты, которые делали дедушка и бабушка. Тут подлодки. Тут бойцы Заполярья. А там корабли. В Мурманске на якоре Адмирал Кузнецов. Всех узнаем поименно.
Прошли по «губернаторской экскурсии» – папа имеет друзей. Прокуренная командирская каюта с интерьером в стиле «советский шик», бледные матросы по рявканью приносят блюда с едой, таращат глаза. Морские карты, портрет Петра. Я смотрю только Киселева – не шутка. Младшая не замужем? Двадцать три года? Ужас катарсиса на лице. Потом экскурсия по всем пушкам и ракетам. Одна ракета разносит столько. Мы самый большой, самый ядерный, самый сильный, самый большой, самый сильный, самый большой.
Рассказывают, как гнутся борта в шторм – действительно интересно. Как какой-то африканский диктатор подарил кораблю четыре тонны фиников. Как поймали пиратов в Сомали. Коленопреклоненные оборванцы на палубе, автоматы, пот на черной коже. Сдали в порт на расстрел. Фотографии.
Спускаемся в каюты матросов на бытовой экскурс. Мальчиков застали врасплох, они вытягиваются, глазеют, улыбаются – кто застенчиво, кто неприятно. Женщин на корабле не бывает вообще. И не думайте, этим девочкам только офицеры – юмор. При мысли об офицерах дурно.
Посидела в кресле в президентской каюте. Осанна не рвалась из груди.
Подумать только, как у нас все устроено. Сидят тысячи дармоедов с интеллектом осла с отклонениями развития, получают свои дохулионные зарплаты, отнятые у сохнущих с голоду пенсионеров, и между первым каналом и бутерами с икрой обсуждают, как боятся их америкосы. О родина. О богатство русской культуры.
Я не знаю, как папа выдерживает. Раньше он проводил время, ремонтируя подводные станции в домашней ванне и пополняя с мамой семейную библиотеку, а теперь он проводит месяцы среди этих дубов.

Теоретический милитаризм как норма жизни. Почему-то эта тема прошла через весь отпуск рефреном. Скачала себе в дорогу новый роман Эко Нумеро Дзеро о Муссолини и людях-уродах. В Праге мы ходили в еврейский квартал. Я всегда хожу в них, где они есть, а в Праге находится одно из самых хорошо сохранившихся гетто в Европе – Йозефов. Отчасти благодаря решению нацистов оставить там все, как есть, в качестве будущего «музея истребленных унтерменш». Еврейская община крайне щепетильно поддерживает Йозефов, который в значительной мере стал мемориалом Терезина. В Терезинское гетто в первую очередь прибывали все евреи из Чехии и Польши перед отправкой в концлагеря, от Дахау до Аушвица.
Ходили в Пинкасову синагогу, которая расписана именами жертв. Ходили на еврейское кладбище – одно из старейших в Европе, где уровень земли выше, чем в городе, метра на два от постоянных дозахоронений на крошечном клочке земли. Ходили в музей рисунков детей из Терезина. Очень сложно это описать. Как говорят те, кто был в музеях террора – беглого взгляда достаточно. Один рисунок – «семейный ужин». Пустой стол и вокруг него поломанные стулья. Второй рисунок – «страх». Маленькая фигурка сидит в углу, закрывая голову руками, над ней клубится чернота. Третий рисунок, цветными карандашами – «Палестина». Кораблик на волнах, впереди солнце и желтая крепость встает из моря. Подписи под всеми рисунками – имена и три даты: 1932-1938 – дата рождения, 1942 – дата попадания в Терезин, 1943/1944 – дата смерти. Не выжил почти никто.
У нас самые большие корабли, самые сильные, самые мощные.
На въезде в пригород Мурманска, где ядерные установки – жизнерадостное новогоднее украшение в виде летящей вверх ракеты. С Новым Годом!

Обратная дорога – два дня с ночевкой в Костомукше. Раздолбанная дорога, за бортом -36, мимо Апатиты, сопки, погоня за огромным оранжевым садящимся солнцем. Мимо Белого моря и поворота на Чупу, и вдоль финской границы. Папа сдерживается в вождении. Это значит, что как он ездит, когда он один – представить вообще невозможно. Процесс примерно таков: папа ведет, мы втроем кричим «не надо здесь обгонять!!».
Сидели с мамой сзади, пили много коньяка. Мама хохочет над словом «губа».
Проезжаем стоянку атомных подлодок прямо в горе. Слой породы в столько-то метров, выдерживает прямое попадание ядерной боеголовки. Вот тут я и буду жить, говорит Даша.
Итоги года не написала, планов составить не успела. Отпуска почти не почувствовала. Перемены – однозначно.

URL
Комментарии
2016-01-18 в 09:44 

Шварцвальдская вишня
Я не особый любитель всех этих зимних утех в ебучем холоде.
:-D:-D:-D

наверное было бы приличнее читать вас тихо и не высовываться, но я не могу читать тихо. пишите еще, пожалуйста. все безумно интересно

Я-то видела в экспедициях.
вы были в экспедициях? "настоящих"? :) а где, если не секрет?

2016-01-18 в 11:58 

Otten
Хороший рассказ.
Такое же черное небо с Млечным путем я видел на Сахалине.
Если наблюдать достаточно долго, видно как летают какие-то спутники.

2016-01-18 в 20:48 

zelda fitzgerald
It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Шварцвальдская вишня, вы что, не сдерживайтесь :D может, будем на "ты", то я уж не упомню, сколько на вас подписана) В экспедициях за полярным кругом, на Белом море. Я ихтиолог, для своих исследований во время универа три лета ездила туда работать. В настоящих - как сказать. У нас там крошечная исследовательская станция на острове, и оттуда мы выходили в море ловить - там корабли и катера. В туше моржа, как Нансен, конечно, не зимовала))

Otten, да, я тоже видела спутники) обломались только мы с распознаванием звезд - не было связи и приложение на айпаде не работало. Оно синхронизируется при наведении и пишет, что где, какие галактики, скопления и прочее. Мои познания дальше Полярной звезды и Большой медведицы не идут)
А на Сахалине интересно?

URL
2016-01-18 в 23:07 

Otten
Интересно. Но далеко. На Курилах должно быть еще интересней, но я на них не был, и они еще дальше)

     

Galveston

главная