Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
17:06 

Какую империю мы потеряли

zelda fitzgerald
It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
oadam: «Недавно, — вспоминает г-жа Северова, — ко мне пришла наниматься одна молодая девушка.
— Отчего вы без места? — спросила я строго.
— Я только что из больницы! Месяц пролежала.
— Из больницы? От каких это болезней вы там лечились?
— Да и болезней то особенной не было — только ноги распухли и спину всю переломило это значит от лестниц, господа жили в 5-м этаже. Тоже головы кружение, так и валит, так и валит бывало. Меня дворник с места прямо в больницу и свез. Доктор сказал сильное переутомление!
— Что же вы там, камни, что ли, ворочали?
Она долго конфузилась, но, наконец, мне удалось узнать, как именно она проводила день на последнем месте. В шесть часов вставать. «Будильника то нет, так поминутно с четырех часов просыпаешься, боишься проспать». Горячий завтрак должен поспеть к восьми часам, двум кадетам с собою в корпус. «Битки рубишь, а носом так и клюешь. Самовар поставишь, одежду и сапоги им вычистить также надо. Уйдут кадеты, барина на службу «справлять», тоже самовар поставить, сапоги, одежду вычистить, за горячими булками, да за газетой сбегать на угол.
Уйдет барин, барыню и трех барышень справлять — сапоги, калоши, платье вычистить, за одними подолами, поверите ли, час стоишь, пылище, даже песок па зубах; в двенадцатом часу им кофе варить — по кроватям разносишь. Между делом комнаты убрать, лампы заправить, разгладить кое-что. К двум часам завтрак горячий, в лавку бежать, к обеду суп ставить.
Только отзавтракают, кадеты домой, да еще с товарищами валят, есть просят, чаю, за папиросами посылают, только кадеты сыты, барин идет, свежего чаю просит, а тут и гости подойдут, за сдобными булками беги, а потом за лимоном, сразу то не говорить, иной раз пять раз подряд слетаю, грудь, бывало, ломит не продохнуть.
Тут, смотришь, шестой час. Так и ахнешь, обед готовить, накрывать. Барыня ругается, зачем опоздала. За обедом сколько раз вниз пошлют в лавочку — то папиросы, то сельтерская, то пиво. После обеда посуды в кухне гора, а тут самовар ставь, а то и кофею, кто попросить, а иной раз гости в карты играть сядут, закуску готовь. К двенадцати часам ног не слышишь, ткнешься на плиту, только заснешь — звонок, одна барышня домой вернулась, только заснешь, кадет с балу, и так всю ночь, а в шесть то вставать — битки рубить».

«Выслушав этот рассказ, — пишет г-жа Северова, — я поняла, что эта молодая девушка слишком ревностно относилась к своим обязанностям, которые длились двадцать часов в сутки, или же она была слишком мягкого характера и не умела грубить и огрызаться.
Выросшая в деревне, в одной избе с телятами и курами, является молодая девушка в Петербург и нанимается одной прислугой к господам. Темная кухня, в соседстве с водосточными трубами — арена её жизни. Тут она и спит, причесывает волосы у того же стола, где готовит, на нём же чистит юбки, сапоги, заправляет лампы. В баню её не пускают месяцами: некогда.
Наши черные лестницы и задние дворы внушают омерзение, и мне кажется, что нечистоплотность и неаккуратность прислуги («бегаешь, бегаешь, некогда себе пуговицы пришить») являются в большинстве случаев недостатками вынужденными.
На голодный желудок, всю жизнь подавать собственными руками вкусные блюда, вдыхать их аромат, присутствовать, пока их «кушают господа», смакуют и хвалят («под конвоем едят, без нас не могут проглотить»), ну как тут не постараться стащить хоть потом кусочек, не полизать тарелку языком, не положить конфетку в карман, не глотнуть из горлышка вина.
Когда мы прикажем, наша молодая горничная должна подавать мыться нашим мужьям и сыновьям, носить им в кровать чай, убирать их постели, помогать одеваться. Часто прислуга остается с ними совсем одна в квартире и ночью по возвращении их с попоек снимает им сапоги и укладывает спать. Все это она должна делать, но горе ей, если на улице мы встретим её с пожарным.
И горе ей еще больше, если она объявит нам о вольном поведении нашего сына или мужа...»



Свои рассуждения г-жа Северова заканчивает пророчеством: «…еще пятьдесят лет назад слуги назывались «домашней сволочью», «смердами», и именовались так в официальных бумагах. Теперешнее наименование «люди» также уже отживает свое время и лет через двадцать будет казаться диким и невозможным. «Если мы «люди», то кто вы?» — спросила меня одна молодая горничная, выразительно глядя мне в глаза».
Госпожа Северова немного ошиблась – не через двадцать, а уже через девять лет случится революция, когда не могущие жить по-прежнему низы начнут массовое выпиливание верхов. И тогда молодые горничные посмотрят в глаза своим барыням еще выразительнее…
________________________________________________________________________

Дворянское сословие составляло, по разным данным, 0.75-1.5% населения Российской империи в конце XIX века.
Думаю, даже патриоту под силу произвести в голове соответствующие вычисления.
Когда человек спит и видит губернские охоты, столичные балы и золотые времена и при этом понимает, что его уделом был бы вывоз барского говна на тачке - ему становится очень обидно. Абсолютно закономерное, базовое чувство, которое можно использовать по назначению для постижения нескольких простых истин, как это делают все взрослеющие люди, когда оказывается, что деда Мороза не существует. Хрен их разберет, этих любителей блестящего сапога, презревших толерастию и прочие вредоносные излишества - то ли сами под одеялом мечтают сапог полизать, то ли на голубом глазу верят, что сапоги окажутся на них. Так или иначе, для русских страх утратить бодрящую дозу величия оказывается на прямо-таки национальном уровне слишком болезненным. Что империалисты, что совкоебы - да какие угодно консерваторы, истерически обиженные на негодный, все более стремительно меняющийся мир. Печальное зрелище и часто довольно опасное для здоровых людей, но неизбежно уходящее в прошлое. Рано или поздно. Лучше рано.

@темы: история

URL
Комментарии
2016-03-18 в 09:14 

Да они просто поверхностные дрочеры с влажными мечтами и комплексом неполноценности, которые на самом деле плохо понимают и представляют, как в реальности выглядело это время.

2016-03-18 в 12:29 

zelda fitzgerald
It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
yana whimper, это конечно, так в этих группах и бывает; единицы - сознательные мрази, мечтающие за остывший чай пять плетей отсыпать, большая часть - просто дурачки, мечтающие слиться с чем-то большим и сильным. Хотя тут есть и двойное дно насчет сознательности, по большей части народ в людоедстве ничего зазорного не замечает и даже в голову ему эта мысль не приходит, он сам - пуп галактики, а эти, которым плети - идут по разряду мебелей, наличие у них мыслей, чувств, потребностей просто идет мимо радара.

URL
2016-03-18 в 14:38 

Lille Prinsen
Воин тьмы, светловолосый бог крови и похоти. (с)
У меня была знакомая, свято уверенная в том, что все мужчины Российской империи (в особенности, по ее мнению, в 19 веке) до свадьбы хранили целомудрие. Даже если из соображений карьеризма женились довольно поздно, даже если это "поздно" - лет 60. Никакие здравые аргументы не могли ее переубедить.
Однажды она узнала об одном своем любимом историческом деятеле, что он по молодости хаживал в публичные дома. Истерике ее не было предела. Почему-то этот факт шокировал ее намного больше, чем все ужасы колониальных войн, крепостничества, неграмотности, эпидемий оспы и чумы вместе взятые.
Так что да, "балы и красавицы" - это опасный вирус.)

2016-03-18 в 16:41 

zelda fitzgerald
It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Lille Prinsen, :D это ж надо... я такого еще не слышала. Кажется, с мужчинами Российской империи все становится ясно уже на уровне школьной программы по литре.

URL
   

Galveston

главная