22:44 

Альма матер

zelda fitzgerald
It's cause we know what we want, and we don't mind being alone
Большая часть моей учебы проходит в Геомаре, но один вечер в неделю у нас лекции по морской геологии на кампусе университета.
Эта аудитория мне каждый раз напоминает о моем старом уни.

Вспоминаю, в частности, как сложилась моя социальная жизнь в среде однокурсников. Курс у нас был большой, порядка сотни человек после отсева, и учились на нем, в полном соответствии с гауссовым распределением, немногочисленные классные ребята, многочисленные долбоебы и невнятное большинство, которое было мне тогда побоку. Возможно, в этом большинстве были и интересные, но тихие люди, этого я уже не узнаю.

Долбоебов я приметила в первые же дни. Долбоебы в любой новой компании всегда первыми заводят друзей - у них есть какое-то свое междолбоебное притяжение, это те люди, которые на второй день уже сбились в кучу и очень громко орут, демонстрируя социальный успех. Невнятных людей я не заметила за четыре года вообще. Но у тех и у других было общее свойство - их объединяла любовь к дешевым понтам. Это когда ты, вместе с полутора сотнями таких же, как ты, поступил на бакалавриат, пройдя курс биологии в СОШ номер пятнадцать города Нижние Залупы, и теперь считаешь себя учоным, избранником небес, которому к тридцати судьба получить доктора, а потом публиковаться на обложке Сайенс - и на этом гипотетическом основании уже сейчас начинаешь считать себя светочем знания среди биомасс и никакому низкому уровню айкью тебя не остановить. Все это, конечно, активно подпитывалось речами с кафедры - перед дешевыми понтами не могли устоять и многие преподаватели. Так что мысль о том, что ты можешь не мечтать ночами о публикации в Джорнал оф Селл Байолоджи и квадратной шапке не подлежала даже допущению, не то что озвучиванию.

И несмотря на очевидный вроде бы маразм этих настроений, они с первой же лекции про "тут вам СПбГУ" колонизировали слабый мозг моих однокурсников. Будущие доктора и светочи науки бурно братались и подогревали группальность смешными биологическими шутками, а я и еще несколько человек образовали одинокий остров Покерфейс в море "типичных биологов".

Меня страшно неприятно поразило это стремление людей с первой минуты во что бы то ни стало влиться в какое-нибудь стадо и скандировать, надо оно им нахуй или нет, но лишь бы влиться, лишь бы нидайбох не остаться в стороне. Мои помидоры, естественно, в такой обстановке очень быстро завяли. Мой интерес к биологии поник, а любовь к прогулам росла, я в одиночестве днями таскалась по набережным и мостам, а когда не прогуливала, то сидела на последнем ряду с пивом и датскими писателями и хотела только, чтобы голос лектора не мешал мне читать.

В первую сессию примерно сорок будущих докторов вылетело, остальные укрепились в своей вере. Я считала их дегенератами и показывала фак общественности, и у кого-то это находило отклик, так что к концу первого курса в курятнике сформировались два полюса из моей компании и типичных биологов. Моя компания включала двух близких подруг, которые таковыми остались по сей день, и других вполне хороших, но в принципе мне параллельных людей. Нас сплачивало отвращение к идиотизму. Вслух полярность не оговаривалась, но на деле постоянно происходили какие-то подъебы и терки масштаба Мценского уезда. Я даже получала от этого удовольствие, злить дебилов мне тогда нравилось в силу юного возраста. Я какое-то время с удовлетворением выступала в качестве двигателя этих социальных процессов, пока мне не надоела большая часть людей из моей компании, и я не избавила себя от необходимости поддерживать лишнее общение, как я всегда делаю. Затем по очереди вскрылись мои романы с обоими лидерами этой тусни, с последующим их открещиванием от своих бывших друзей, еще кто-то вылетел с факультета, так что компания типичных биологов дезинтегрировала примерно одновременно с моей. Мне надоело большинство народу, с которым мы сошлись на этой почве, и я и мои близкие друзья в конце концов практически полностью исчезли с радара.

Так что я была довольно одиозной личностью. Студенты зачитывали на лекциях вслух мой твиттер, обсуждали книжки, которые я читаю, мою половую жизнь, которой тогда даже не существовало, и гордились тем, что не слушают музыку, которую слушаю я, а мне было пофиг. Люди пытались наказать меня за своеволие, не давая мне своей дружбы, которая мне сто лет не вперлась - кто им виноват, что в итоге они чувствовали себя идиотами. Уже годы прошли, а некоторых до сих пор не попустит, сталкерят меня по всему интернету, пишут мне свое анонимное бессознательное.

Я думаю, насколько это место сделало нас. Мне не терпелось бежать оттуда, и после выпуска я там не появлялась годами, но в отличие от других событий и людей, которых я выкидывала из памяти без всяких сожалений, этот пласт занимает огромное место. Двенадцать Коллегий, величественный труп российской науки. Очень возможно, что мы проскочили в дверь перед самым ее закрытием, последним поколением до перемен, которые станут началом конца, если еще не стали. Но это уже совсем другая история.


URL
Комментарии
2017-01-24 в 01:15 

пора быть счастливой
la vie en rose
ох как это точно всё описано - я училась на филфаке и по этому же коридору направляла свои стопы в горьковку
одиозной личностью не была, ибо сторонилась наших филологических гениев и богемности (хотя потом её чуть чуть коснулась конечно), но картина примерно такая же вырисовывалась
и всё же мне чуть-чуть не хватает тех лет, курятничка, беззаботности и слепой веры в профессию) и жопы крепкой чтобы в горьковке сидеть

     

Galveston

главная